Континент. От Патагонии до Амазонии

Еще в аэропорту я купил бутыль любимого «Егермайстера», не одну бочку которого, да «Нобеля»[9 - «Нобель» – термоядерный горный ликер немецкого производства с содержанием этилового спирта под 70% об. Благодаря грамотно составленной рецептуре прекрасно пьется из горла? без закуси. (прим. авт.)], я выпил с друзьями в горах Шварцвальда, где, кстати, эти замечательные ликеры и производят.

От моей выпивки моряки не отказались. Мы быстро перезнакомились, как всегда напитков оказалось мало на всех – несколько раз брали еще у стюардов и посылали гонцов в бар на второй этаж «Боинга».

Узнав, что я не владею испанским и английским, мои попутчики призадумались.

– Каждый из нас знает по два-три языка и то бывает мало, – сказал один из ребят, кучерявый, с черными как смоль волосами. – Как ты без языка на работу устроишься? Или если поговорить с кем-то надо?

Он усмехнулся.

– Ты бабу себе найди первым делом, – предложил он. – Я так поначалу и поступал в каждом порту, пока языки не освоил.

Компания засмеялась, видимо вспомнив что-то смешное.

Понемногу все задремали от выпитого и монотонного гула турбин, салон лайнера погрузился в царство спящих, всплывающих в действительность только на прием пищи. Единственным развлечением была медленно ползущая точка самолета по маршруту пути на огромном экране в салоне, да иногда фильмы со звуком через наушники показывали.

Во время полета через Атлантику при раздаче кофе вдруг началась такая болтанка, что чашки с напитком начали летать по салону.

На протяжении всего полета за бортом не смеркалось. На мой вопрос стюард ответил, что это связано с вращением Земли относительно движения самолета.

Уже пролетая вдоль побережья Бразилии, я наблюдал в иллюминатор Амазонку, одну из больших рек в мире. Все было прекрасно видно с высоты двенадцати километров. Словно гигантская анаконда она изгибалась черными рукавами, стремясь из джунглей к океану.

Спустя почти двадцать часов объявили посадку в Буэнос-Айресе.

Самолет начал снижаться, медленно теряя высоту. Под нами был залив Ла-Пла-та, на берегу которого и лежал Буэнос-Айрес. Снижаясь все ниже и ниже, я стал замечать на поверхности залива рыбачьи суда, пассажирские паромы, большие контейнеровозы, еще что-то, что глаз не успевал определить из-за большой скорости. Воды Ла- Платы были цвета какао.