Точка преломления

Почему это вдруг моему бреду обращаться ко мне как к выдуманной мной же личности, на которую и оформлял вновь открытые компании, дабы избежать карающей длани заграницы. Как понимаете, такому «раскрутейшему» хакеру дорога везде закрыта, кроме родной Русии.

– Э-э-э-э, – выдал неопределённо-недоумённо.

– Наивно было полагать, будто в этой стране хоть что-то может пройти незамеченным мимо моего взгляда. – Лучше диалог начинать прямо, – произнёс император и внимательно уставился мне в глаза.

Отводить свои не собирался.

Да и почему, собственно. Ничего противозаконного не совершал. На некоторое время установилась тишина, пока мы играли в гляделки.

– Интересная ты личность. Всё ж таки зачем она тебя сюда притащила? – произнёс он, немного отклонившись назад.

Только в этот момент я обратил внимание, вовсе он не стоит возле меня, а сидит на стуле.

– Кто? – недоумённо задал вопрос.

– Некая волшебница, шестого уровня. Какое у тебя забавное недоумение на лице. А между тем она теперь тебе в некотором роде родственница.

Чувствую, крыша шуршит, а задать вопрос не решаюсь. То, что передо мной никакая не галлюцинация, уже догадался. А император тем временем продолжил:

– Как я уже тебе сказал, теперь ты Рэм Имэлсович Щеня, ведь ты так и указал в тех документах. Трифон Агафонович Захаров же трагически погиб. Давай же тогда посмотрим похороны. Мы, между прочим, никуда не спешим и можем себе позволить такое. Тем более чёрный цвет так хорошо идёт что Голицыной, что Воротынской.

Ты не переживай, в том складе работали специалисты и собрали все твои ошмётки, и даже оторванную руку в гроб положили. Мало ли. Вдруг кто через сто лет захочет провести эксгумацию, а там даже следов останков нет. Просто расслабься и получай удовольствие.

А ведь точно! Какой-то склад забрезжил в памяти. Вообще без перехода, лечу себе на термоплане, хоп – и привязанный к стулу, посреди огромного помещения. Как, блин, так-то?! В стране, где вздох нельзя сделать без видеофиксации процесса! Ну да, меня же ведь как-то отыскали, – с этой мыслью успокоился.

На экране же шли мои похороны. Несколько иначе себе это представлял. Почему-то две бесконечные вереницы мужчин, женщин, юношей и девушек, проходящих мимо закрытого гроба и громко клянущихся мстить за меня до последней капли собственной крови, ну никак с этим процессом не ассоциировались. Голицына с Воротынской удовлетворённо кивают после очередной клятвы, каждая у своей очереди.