Тайна старого городища

Да и вообще обо всем, что там произошло.

Успокоившаяся в тиши кабинета Ирма не спеша, довольно подробно рассказала обо всем, что случилось, а Скорняков слушал, кивал и время от времени уточнял некоторые обстоятельства произошедшего.

Длилось это около часа, но по окончании Скорняков поднял плечи:

– Все равно не могу понять, я зачем вам понадобился.

Он смотрел на Ирму, но ответил Воронов:

– Вы должны понять и простить Ирму. Она, конечно, восприняла все, что случилось, близко к сердцу, до сих пор не может прийти в себя.

Я это знаю точно, потому что мы всю ночь добирались сюда, и поведение Ирмы… Сами понимаете…

Скорняков кивнул и хотел что-то сказать, но Воронов продолжал:

– Конечно, она кое-что упустила, поэтому мне, как человеку постороннему, будет проще. Дело в том, что за несколько минут до смерти, точнее до убийства Ивана Герасимовича, мы его видели. Он спешил – как оказалось, навстречу своей смерти, – но подошел к нам и предупредил об опасности. Могу сказать, что в тот момент он это опасностью не считал.

– Почему вы так думаете? – живо перебил Скорняков.

– Если бы он думал об опасности, он рассказал бы нам больше. Это, во-первых. Во-вторых, он бы, не исключено, попросил помощи. Например, у меня, потому что я ему попался на пути. Во всяком случае, это было бы естественно. А он ни слова не сказал и ничем не показал свою тревогу.

– Да, пожалуй, – согласился Скорняков.

– Поскольку он ничего не сказал, мы с Ирмой подумали, что дело, которое обернулось смертью, было для Овсянникова довольно рядовым, привычным.

Значит, с этим как-то связаны люди, ему известные.

Воронов смотрел на хозяина дома, и тот согласился:

– Да, вполне логичное соображение. А дальше? Я-то тут при чем?

– А дальше все просто: мы с ним разговаривали только один раз, если иметь в виду долгую беседу, и я услышал от него лишь две фамилии. Вашу – в том числе. Теперь понятно? – снова спросил Воронов Скорнякова.

– Да-да. Но логично и мое предположение, что вы сейчас назовете и второе имя, не так ли?

Воронов, пока говорил, настолько увлекся, что почти согнулся, сильно подав плечи вперед.

Теперь же он с облегчением выпрямился:

– Именно так, если вы не против.

– Отнюдь. Отнюдь.

– Вы могли бы хоть что-то вспомнить, в связи с Иваном Герасимовичем, конечно, о человеке по имени Клевцов.

Повисло молчание, которое после долгой паузы прервал Скорняков:

– Во всяком случае, теперь я точно знаю, что вы – приезжие.

Он улыбнулся.