Нульт

 – Я-то не готов? Я всегда готов, как пионер! Смотри, как это делают настоящие мужики!

Пип решительно подошел к краю смотровой площадки, где прыгуны приварили к полу несколько железных катушек с эластикой. Пипетка влез в сбрую для прыжков, затянул ремни потуже, проверил карабины. Повернул козырек берета назад и напустил на себя лихой вид.

– Сынок, лестница там, – махнул он рукой.

– Ааааа!!! – заорал Пип и с разбегу сиганул вниз. На мгновение ему удалось переорать всех лягушек болота.

Такая у них была традиция – как минимум раз в год прыгнуть с Дуги.

Теперь была очередь Зиро. Он упаковал в рюкзак свой драгоценный артефакт и повесил за спину. Подошел к катушкам, надел второй комплект ремней, затянул потуже, проверил карабины. Подошел к самому краю площадки и замер. Мягкий ветерок осторожно ерошил его волосы. Зиро набрал полные легкие весенней свежести и, как всегда, перед прыжком спросил себя: Зиро, мать твою, осознаешь ли ты, что всего один шаг, и все может кончиться? Кончиться раз и навсегда?

– Осознаю, – ответил Зиро вслух.

 – Кончится, и хрен с ним.

Он развел руки и ласточкой прыгнул вниз.

* * *

Пипетка гнал свой «Хаммер» по пустынной трассе, соединяющей город и антенный остров. В салоне ревел бали-фанк, разухабистая музыка бразильских фавел. Пип постукивал по рулю в такт ядреной девичьей читке, такой искренней, какой может быть только музыка, написанная за пару долларов. Зиро прислонился лбом к прохладному стеклу. Он смотрел пустым взглядом в окно, за которым один за другим мелькали столбы в лапше проводов, сигарета в руке превратилась в столбик пепла.

Впрыск адреналина, последствие прыжка, подействовал на мозг, как ресет на компьютер, полностью очистив от канабинольного энтузиазма. И тяжелая сумка со Светочем на коленях снова потянула Зиро на дно глубокой болотной депры. Болото за окном мигало огнями, ревело лягушками. Оно было щедро удобрено человеческими жизнями. Оно привыкло к этому. И оно требовало еще.

Воркуйск-8 получил свое имечко совершенно заслуженно.

Здесь давно и плотно сидели. В этих карельских болотах сложились совершенно уникальные климатические условия, помогающие сводить в могилу большое количество людей в максимально короткие сроки. Первая каторга возникла здесь еще при Александре Втором, Воркуйском прозвали жандармское поселение при каторге. Потом, когда Россия решила построить новый, лучший мир, Воркуйск превратился в город. В город заключенных.