Нульт

Развлекались они таким образом до тех пор, пока кто-то не попал своим лучом в один из американских спутников-шпионов. Спутник принял блик на своих линзах за старт ядерных ракет, о чем и доложил куда следует. Американский офицер, в тот момент сидевший «на кнопке», вытащил из кобуры пистолет, взвел курок, стиснул зубы, но не нажал. Инцидент получил огласку, и в Кремле решили, что в Воркуйске-8 заигрались лазерами. Игры кончились – все фонари изъяли и уничтожили. Зиро до сих пор помнил вкус своих слез, когда он отдал любимую игрушку человеку в форме.

КГБ устроило чистку в Красном Лазере, тому Кулибину впаяли срок, на скорую руку сшив дело из «разглашения», «нарушения режима» и «халатности». Он быстро умер в лагере – не выдержал, там не все выдерживали. Светочей хватились после его смерти. Выяснилось, что в приступе служебного идиотизма их уничтожили все до единого, включая чертежи. Тот изобретатель унес свою тайну в могилу – никто потом так и не смог повторить такую мощь в таком объеме. Так секрет производства «фонаря лазерного Светоч-1» был утерян.

Светочи сгинули все, кроме, как оказалось, одного. Отец Зиро как-то обмолвился, что у него на работе завалялся всеми забытый экземпляр. Он случайно его обнаружил, но не заявил. И Зиро (который тогда был никакой не Зиро, тогда его звали, как звали многих советских мальчиков) вцепился в него, как пиявка. В конце концов страсти по Светочам утихли, а Зиро настолько хорошо себя вел, что не узнавал себя в зеркале. Он приносил из школы пятерки, помогал матери по хозяйству, был вежлив и причесан, короче говоря, отказывал себе во многом.

В конце концов, отец дрогнул. «Ладно, – сказал он, когда Зиро продемонстрировал четвертной табель всего с двумя четверками, – зайди ко мне завтра на работу».

Даже спустя столько времени Зиро помнил тот день до мельчайших подробностей. После школы он пришел к отцовскому институту, попросил скучающего солдатика на проходной вызвать отца. Солдатик что-то сказал по вертушке, вышел папа, ступая, как всегда, широко и уверенно.

В руках его была брезентовая сумка. Он подмигнул сыну и сказал: «Паек маме отнеси. Я сегодня задержусь». Спросил что-то дежурное про школу, потрепал по голове и пошел обратно.

Зиро летел как на крыльях. Сердце норовило выскочить из груди. Ура! Пацаны сдохнут от зависти. Как же, теперь Светоч есть только у него. Один-единственный, последний-распоследний. Скорей бы вечер! Он уже успел забыть, каково это, держать космос в своих руках.