Нульт

С рутиной покончено. Теперь можно и позавтракать. И Зиро пошел на кухню.

Его кухня была забита множеством крутых блестящих девайсов, превращающих жизнь любой домохозяйки в праздник, но, по правде говоря, если чем он и пользовался из всего этого, так холодильником и чайником. Зиро вообще редко ел дома. Но сейчас ему не хотелось никуда идти. Он щелкнул кнопкой чайника. Достал из шкафчика свежий кирпичик болотного хлеба из спирулины, Зиро пристрастился к нему во время блокады. Достал из своего огромного холодильника с функциями голосовой почты, льдогенератором, телевизором, видеосистемой и, конечно же, доступом в Сеть.

пластиковое ведерко с браконьерской черной икрой. Намазал ее, с горкой, на синеватый, плотный спирулиновый хлеб, разложил на блюде и поставил на стол. Потом заварил себе чайник великолепного красного улуна. Завтрак, типа, готов. Когда Зиро отправил в рот первый бутерброд с черной икрой, он почувствовал легкий укол совести: может, сейчас он ест последнее поколение осетровых? Легкий, потому что насчет этого с его совестью все было давно договорено.

Осетры могут утешиться тем, что сейчас у человечества шансы на выживание немногим больше. Зиро ел и пялился в телик, встроенный в дверцу холодильника.

Их Игла, спасибо воронке, принимала все эфирные телеканалы в мире. Сомнительное счастье. По умолчанию, телик Зиро был настроен на местный Восьмой канал. По Восьмому крутили документальный фильм об истории города. Фильм этот был снят довольно давно, несколько лет спустя после войны, и Зиро уже не раз смотрел его.

Он включился на середине, как раз тогда, когда авторы фильма добрались до новейшей истории города.

После развала СССР Воркуйску-8 пришлось туго. Раньше они тут жили практически как у Христа за пазухой. Конечно, болото, секретность, опасные эксперименты, но, по крайней мере, в отличие от всего остального совка в В8 практически не знали всей этой советской бытовой неустроенности. Партия на В8 не экономила. Кроме того, в плане свободы совести это было самое свободное место в СССР.

Город благодаря Игле с самого своего основания буквально купался в информации. Здесь никто бы тебя не посадил за такую ерунду, как чтение запрещенной книжки. Партию это не волновало – воркуйское вольнодумство было надежно локализовано болотом. Городу прощалось все, кроме измены. Болотная сказка кончилась в середине восьмидесятых. Экономика Союза агонизировала, прекращалось финансирование научных программ, останавливались заводы. В 1991 году все рухнуло.