Летучий голландец, или Эрос путешествий

А вот в рыбацкой деревне Tanji обобщить толпу у меня не получилось: слишком уж самобытным было каждое из лиц: лодочник, раскрашивающий свою шхуну, коптильщик у рядов рыбин, заготовленных для обработки, сами рыбаки, затягивающие свои пестрые судёнышки на сушу и распутывающие сети, парень с девушкой, с природной простотой и естественностью не скрывающие свои чувства друг к другу.

Помните, я намекал на «инопланетность» гамбийских девушек? Они действительно красивы – но странной красотой: представить такую «подружку» под одной крышей (не говоря уже про общую постель) с тобой, европейцем, сложно… хотя, с другой стороны, наверняка это был бы необычный опыт.

(В скобках замечу: весьма популярен тут, поскольку, видимо, дёшев секс-туризм – за соседними столиками и на пляжных лежаках не раз замечал белого дедушку с чёрненькой «внучкой»… впрочем, дама-европейка с юношей-аборигеном – тоже не редкость). На самом деле, они, эти загадочные красотки, и взрослея, старея, остаются в наших глазах такими же «нездешними».

Да и мужчины – тоже совсем иные, особенные. Хотя бы наш гид Маму. Прекрасно говорит по-английски (вообще-то это тут государственный язык, который, помимо языка своего племени, а их в Гамбии семь, знает каждый ребёнок). Удачно трудоустроен: работает в минтуризма страны, а госслужба – это стабильность, надёжный заработок. Молод. Но гулянки, девушки – пока мимо. Почему? – спрашиваю.

«Мне надо сначала сёстрам образование дать», – вот так он свой аскетизм объясняет.

Их, сестёр, у него несколько – семьи тут многодетные. Побывали мы в доме у старшей из них: взрослая, дама с мужем и детишками живет в довольно богатом, по гамбийским меркам, доме. Но и её Маму своими заботами не оставляет: таких, как мы, туристов приводит, и устраивают им тут мастер-классы по приготовлению местных блюд с предварительной, входящей в программу покупкой продуктов на базаре. Сам мастер-класс для меня лично состоял в нарезании большого количества лука – а это дело нехитрое. Но интересна была семейная атмосфера. И лица кухаривших женщин.

В лица привычно вглядывался я и когда нас привели в какой-то ещё один многосемейный двор, в центре которого сидел дед, попросивший его непременно сфотографировать («Через год вдруг умру» – почти мечтательно объявил он), а вокруг сновало с полтора десятка женщин, некоторые беременные, и, наверное, с полсотни детишек, в большинстве своём худющих.