Лестница якобы

Получилось:

Тем тихим летним днем.

Неплохо.

Второе четверостишие, по определению рифмы из книги, вообще стихотворением не являлось. Бардак и с рифмой, и с ритмом.

7-8

6-6

Нужно зарифмовать «рядышком» и «зеленым им» и убрать слог из третьей строки. Практически невозможной задачей показалось подобрать рифму к слову «рядышком». Но кто ищет, тот найдет, и через сорок минут получилось следующее:

Жил с листом тем рядышком

Я многие года.

Любовался ладушкой

Порою иногда.

Теперь и рифма, и количество слогов были в норме.

Оставалось третье четверостишие, но и оно сдалось через полчаса работы.

И вот желтый странник

Лежит у ног моих.

Затих тот посланник,

И я навеки стих.

Архип довольно крякнул и потянулся. А ничего сложного в этой высокой поэзии нет. И чего критиканы так кичатся своими «тайными знаниями». Скажи ты поэту из народа, так мол и так, тут у тебя, брат, восемь слогов, а тут пять. Выровняй, пожалуйста! И что, не поймем, что ли? Поймем, ясное дело.

Нет, изображают из себя невесть что. Зануды!

Якоба поколдовал еще шесть часов и целых пять стихов были готовы к публикации хоть в батайской, хоть и в самой российской прессе. Идеальные ритмы, идеальные рифмы. Четкий ямб, впечатляющий амфибрахий.

Нинель выслушала. Одобрила.

Заснул легко, готовый к бою.

Глава седьмая

Воскресным утром Архип бодренько шагал от автобусной остановки к любимой даче.

Середина осени. Небо в ломаных тонких черных линиях вороньих стай.

Лохмотья распаханной земли схватились ночью морозцем, а теперь на ярком солнышке заслезились, потекли, стали будто чернее и уже не так густо, как неделю назад, пахнут пыльной сладкой сыростью. Воздух легче, резче, дышать приятнее. Гребенка ноября не добралась до лесополосы – зелено там. Только два нежелающих служить лету дезертира-клена стряхивают с мундиров желто-красные звезды. Тихо. Смелые, отказавшиеся от египетско-турецкого тепла птички чирикают, посвистывают, нагло врут, что зимы не будет, и верить им, нежась под ласковыми лучиками октябрьского солнышка, хочется страшно.

Архип повинился перед дачей за пропущенные дни. Вскопал что только можно. И грядки, и клумбы, и бровку вдоль забора со стороны дороги. Даже зачистил штыком подход к участку, да так идеально гладко, будто не глина, а асфальт под ногами. Энергия, как сказали бы лучшие батайские поэты, «била фонтаном во все стороны так сильно», что хватило силушки на поэзию.