Вкус истины

К раскинувшемуся в изголовье кресту сложили принесённые венки.

– Едем на помины, – напомнил усатый. – Рассаживаемся по автобусам. Никого не забываем.

5. БДУ

В ресторане гуляла военная прокуратура. Предельно вежливый официант шепнул Денису, что начальство не смогло отказать таким серьёзным людям и выделило столик с краю, возле окошек, но люди предупреждены, будут вести себя тихо, с почтением к покойному.

Денис пожал плечами. Надо так надо. У окошек грянул раскат хохота. Случайные соседи травили анекдоты.

– Господа, тут поминки. Нельзя ли, дабы смягчить нелепость ситуации, попросить вас на часок прервать праздник и присоединиться к скорбящим. За наш счёт, разумеется. Ну или выйти на небольшой перекур.

Голос Левона Игоревича был искренен и бесконечно мягок, но Рубикон между социальной адекватностью и забрезжившей в небесах Вальгаллой к тому мгновению истаял в спиртовых парах, и человек в широко распахнутом кителе с полковничьими погонами и расстегнутой на все пуговицы рубашке решительно поднялся навстречу Одину, опрокидывая стул.

– Ты кто такой?! – грозный вопрос был определенно риторическим и не прервал скорбного молчания усатого. – Я тут с ребятами! У нас весело. А ты с поминками. Столовок мало? Чего в ресторан припёрся. Премию дали? Езжай, я тебе ещё пять тыщ дам!

Вытащил из кармана красную бумажку и швырнул в сторону Оганова.

– Да нет же, – Левон Игоревич, даже не посмотрел, куда упала купюра, – руководитель ресторана ошибся, – он поморщился в сторону официанта. Понимаете, человек погиб в пятьдесят. На работе. Мы заплатили за весь зал. Но я не прогоняю. Просто присоединяйтесь к нам. А потом продолжите мероприятие.

Полковник хряпнул водочки, крякнул, и со словами:

– А ну пошел, пошел отсюдова, не мешай людям! – воздвиг валявшийся стул и уселся сверху.

– Последний раз прошу, – голос усатого стал холоднее жидкого азота, – Христом Богом, Спасителем нашим прошу.

Между тем в зал прибывали всё новые участники похорон. Они вымыли руки внизу, как это положено после кладбища, и шли к поминальным столам.

Полковник посмотрел с удивлением:

– Слышь, Розенбаум, сейчас впаяю тебе арест за нападение на серьёзных людей, будешь руки целовать, чтоб смягчили. Я добрый, но терпение может и того… лопнуть.