Кукловод. Князь

Я не врач, но, похоже, у него острый аппендицит. Ну а Василий Петрович… Словом, вы слышали.

Пока она объясняла ситуацию, успела вооружиться флакончиком с остро пахнущим нашатырем и ваткой. Поводила возле носа бесчувственного, приводя его в себя.

– Кхгхм. Убе-ери-и. Плохо пахнет, – недовольно скривившись, скорее простонал, чем произнес, Толик.

– Нюхай, дебошир. Будешь знать, как в больнице буянить.

– Анечка, ну как же так? А? Отчего такая напасть? А может, обойдется? Может, дождется Виталик? А?

– Анатолий, простите, не знаю вашего отчества, вы уж не обижайтесь, что я так-то.

Просто…

– Ты кто? Да какая разница. Ты мне хоть всю скулу перемолоти, чтобы я только кашку жидкую кушал, только бы сын…

И тут мужик заплакал. Здоровый, крепкий, как вековой дуб, и расплакался, как беспомощный ребенок. Страшная картина. По-настоящему страшная. И описать ее словами просто невозможно. Не часто доводится видеть, как надламывается сильный человек. А ведь этот надлом, может, и полностью его сломать.

Вот так, в одночасье, был человек, и вдруг потерял себя.

– Толик, ты позволишь посмотреть на твоего паренька? – попросил разрешения Бекешев.

– А чего на него глядеть? – растирая заскорузлой ладонью по лицу слезы, поинтересовался мужчина.

– Ты голову-то включи. Погляжу, прикину, глядишь, помогу.

– А ты что же, человек прохожий, врач? – вскинулась фельдшерица.

– Ну так, видел кое-что, кое-чему у кое-кого поучился, – уклончиво ответил Бекешев.

– Кое-что у кое-кого. Я вон за десять лет тоже много чего видела, но на стол никого не тащу.

– Можно подумать, будто у вашего свет-Василия Петровича диплом об окончании медицинского университета, – отмахнулся Бекешев. – И потом, от вас требуется только операционная, инструмент и ассистент. Ответственность моя. Слышишь, Толик, если это и впрямь острый аппендицит, то нужно резать и прямо сейчас. До утра парень не дотянет.

– А ну пошел отсюда.

Женщина замахнулась на так не вовремя подвернувшегося вечернего покупателя.

В сторонке тихо и жалобно пискнула сестричка Юля. Мужчина шумно шмыгнул, одновременно утирая рукавом невесть отчего засопливевший нос. Бекешев даже не шелохнулся, глядя прямо в глаза Анатолия.

– Анечка, пусть он режет, – вдруг поверив, решительно произнес отец.

– С ума сошел, Толик?! Ты же знать не знаешь, кто он и откуда. Да его вообще никто не знает. Ты кто вообще? – это уже к Бекешеву.