Несгибаемый

– Вы оправдываете генерала, а между тем в феврале он утопил в крови революцию.

– Вас послушать, так можно оправдать и бомбистов.

– А вы считаете их неправыми? Они борются с самодержавием.

– Они просто террористы, и от их бомб гибнут далеко не только сатрапы и верные псы самодержавия.

– Лес рубят – щепки летят. Слышали такое выражение?

– Слышал, конечно. – Петр подошел к окну, выглянул на улицу и подозвал девушку: – Вот, барышня, взгляните. Видите?

– Что?

– Вот я вас и спрашиваю, что вы видите?

– Улица.

Прохожие.

– Щепки.

– Что, простите?

– Я говорю, это те самые щепки, барышня.

– Но…

– И вон та девочка, что просится к мамке на ручки, тоже щепка. Не надо так на меня смотреть, – грустно улыбнулся Петр. – Когда бомбисты лили кровь, это считалось революционной борьбой. Когда же Столыпин отреагировал на это решительно и жестко, появилось презрительное выражение «столыпинский галстук». Когда солдаты, наплевав на присягу, науськиваемые германскими провокаторами и заговорщиками, повернули штыки против законного правителя, это назвали революционным порывом масс.

Когда же Корнилов призвал к ответу предателей и клятвопреступников, его назвали душителем свободы. Я далек от политики, милая барышня, но если спросите, кто мне ближе, я отвечу – Столыпин и Корнилов.

– Не смею больше вас задерживать, – с холодным презрением произнесла библиотекарша.

– Еще раз спасибо. И до свидания, – все же остался вежливым Петр.

Вообще-то он с удовольствием сказал бы ей «прощай».

Эта особа теперь ему решительно разонравилась, и видеть ее желания нет никакого. Даже ее красота сейчас его не трогала. Признаться, Петр с удовольствием задрал бы ей юбку и отстегал ремнем. Причем сексуальные игры тут абсолютно ни при чем. Хм. Похоже, эти чувства взаимны. И все же Петр скорее всего сюда еще вернется. А то как же, храм знаний как-никак.

Пройдя по Почтовому переулку, Петр свернул на Благовещенскую, на которой и находилось полицейское управление. Откладывать визит к следователю нет никакого смысла.

Как говорится, раньше сядешь – раньше выйдешь. Хм. А вот этого, пожалуй, не надо. Ему и на свободе живется очень даже хорошо.

На улицах города было довольно многолюдно. Время послеобеденное, самая жара. Но горожанам, похоже, на это плевать: чуть ли не весь город высыпал на улицу. Разве что стараются придерживаться северной стороны улицы, там есть возможность укрыться от палящих лучей солнца в тени домов.

Вот странное дело.