Вепрь. Скоморох

Мужчине без ножа нельзя: как только мальцу десяток годков исполняется, ему тут же ножичек дарят, чтобы и хлебца мог подрезать, и вообще. Да и засапожником никого не удивишь. А так – оружия нет.

– Кто таков? – продолжал допрос атаман.

Он даже не думал приближаться, но Млад, зараза, по-прежнему держал Виктора под прицелом. Еще двое двинулись по сторонам, но хоть за пистоли и пищали не хватаются, и то ладно.

– Скоморох я. Вот иду до Звонграда.

– Скоморох, говоришь. А чем пробавляешься?

– Так тело скручиваю как ни попадя да шары разноцветные вверх бросаю, могу и борцом быть.

– Ладно, пустое то. Не вовремя ты нам повстречался. Не обессудь. – И атаман кивнул подчиненному. – Млад.

Виктор вдруг почувствовал, что сейчас его будут убивать. И вовсе не из злобы какой и не за дело, а так, походя. Ну не там он оказался. Видать, атаман даже мысли не допускал, что гульдовский барон выпустит боярина живым, а потому лишние свидетели ему были без надобности. Может, и прав был воевода, когда предупреждал, что за гибель служивого великий князь всех на уши поставит и семь шкур с виновных спустит.

А вот у Виктора выбора не осталось. Или пан, или пропал. Да чтоб вам, падлы! Ведь никого не трогал! Господи помоги, их ведь шестеро! Была не была, хуже точно не будет: Млад того и гляди на спуск нажмет.

– Не губи!!! – возопил скоморох.

Одновременно с этим он взмахнул руками и согнулся в земном поклоне. Могло показаться, будто скоморох бьет челом, умоляя о пощаде. Скорее всего, именно так лиходеи и решили, потому как невозможно иначе объяснить бездействие всей банды в первые мгновения.

А вот Млад и атаман ни на секунду не усомнились в намерениях скомороха, но сказать они ничего не успели. Обоим достались ножи, пущенные умелой рукой. Млад, будучи поближе, уверенно получил нож в горло. Стоящий подальше атаман схлопотал свой гостинец в грудь и, судорожно скребя ее, завалился на бок.

Нельзя сказать, что тати долго пребывали в растерянности. Виктор все еще находился в согнутом положении, когда его взял на прицел тот, что заходил справа, а потому первый нож, извлеченный из-за голенища, полетел именно в него.

Господи, как же все-таки хорошо, что он попал в тело именно скомороха! А еще лучше, что скоморох этот оказался не просто актером веселого жанра, а гимнастом и метателем ножей. Четвертый нож он метнул, уже подпрыгивая и уходя в перекат через голову, отчего-то не сомневаясь, что и третий клинок нашел свою цель.