Собственность Норта

Как она отворачивала ее от зеркал и стремилась закрыть ей плечи…

Тэя потерла рукой плечо там, где, как оказалось, была татуировка, – пальцы скользили по гладкой коже.

– Зеркал здесь нет, – сказал ей Трой, словно прочитав ее мысли. – Так что придется спросить Норта, когда вы снова увидитесь.

Ему надо было выяснить степень ее осведомленности в происходящем – Лок не знал, решился Норт сказать ей все, как есть, или так и оставил в неведении. Чтобы восполнить этот пробел, Трой спросил:

– Ты знаешь, что происходит?

– Нас замели на Калипсо во время передачи бериллов.

Меня обвинили в преступном сговоре и сообщничестве при хищении государственной собственности и отправили сюда. – Ого, оказывается, она слышала приговор, сама себе поразилась Тэя. – Норта оставили в «Парадизе».

– И всё? – спросил Трой.

– Всё, – Тэя опустила голову, – я не знаю, на сколько я здесь. Они не сказали.

– Завтра начальник тюрьмы тебе все объяснит. Он порядочная сволочь, так что будь готова, – предупредил Трой.

– К чему? – не поняла Тэя.

– Ко всему, – он обернулся на звук шагов, – я на четвертом уровне, вон в той камере, – показал он, – тебе ее видно. Запомни – здесь ты можешь доверять только мне.

Тэя медленно кивнула.

– Мой тебе совет, – сказал он, – не расслабляйся ни на минуту, будь всегда настороже. Сторонись камер слежения, я сейчас в «слепой» зоне. Наблюдай за людьми и запоминай такие места. Не реагируй на провокации охранников и ни во что не ввязывайся.

– Ни во что это во что? – спросила девушка.

– Ни с кем не спорь и не ругайся, – усмехнулся Трой, поглядывая в сторону охранников. – Ладно, попробуй отдохнуть, но будь начеку, – с этими словами он исчез, оставив Тэю в одиночестве.

Девушка снова легла на койку. Она вспомнила, как Норт что-то сделал после Эсстинга, от чего ей немного жгло плечо. «Это либо спасет тебе жизнь, либо погубит», – так сказал он тогда. Он написал на ней свое имя, чтобы все знали, что за ней стоит он. Сегодня он ее спас.

* * *

Остаток вечера и ночь прошли в каком-то полузабытьи, Тэя открывала глаза при малейшем шорохе и утром чувствовала себя разбитой. Когда огромные часы показали шесть утра, двери камер со щелчком открылись и тут же со всех сторон начали раздаваться голоса. Откуда-то слышалась брань, где-то сокамерники уже били друг друга, женщины ругались самым отвратительным образом.

Тэя умылась холодной водой, пытаясь хоть как-то взбодриться.