Ранняя осень. Книга первая. Изгнанник

Временами мне казалось, что я наконец вырвался из этого все сжимающегося кольца, но это был лишь самообман, не более. Видимо, одиночество – это скорее свойство натуры, а не среды. Порой в печали мы находим утешение, а в страданиях – горькую радость. Может быть, поэтому не столь уж сложно пренебрегать собственными желаниями.

Он замолчал, продолжая смотреть на далекие остроконечные вершины гор.

– А женщины, Андрей Николаевич? – с болью спросила Князева.

– Неужели они не вносят в вашу жизнь радость и смысл?

– У меня нервная, впечатлительная натура, Лена.

Периодически я страдаю головными болями и бессонницей, и то, и другое является следствием общения с людьми. Я мало сплю, мало ем и очень много двигаюсь. Движение – одна из немногих радостей моей жизни.

– Вы не ответили, Андрей Николаевич.

– Просто вы не поняли, Лена. Я нахожу излишним давать подробные объяснения, поскольку вы сами женщина.

– Девушка, – с улыбкой поправила Князева.

– Речь не об этом. Вы прекрасная спутница, пока испытываете четкое желание нравиться.

Со временем любые отношения теряют свою привлекательность, и мы уже имеем дело с обнаженной насквозь порочной человеческой натурой.

Несколько минут они молча шли рядом. Елена внимательно посмотрела на собеседника.

– Вы тоже хотите нравиться, Андрей Николаевич. Разве не больше всех вы уделяете внимание своей внешности?

– Конечно, Лена, – чуть улыбнулся Клеверов. – Я жить не могу без поклонения. Отсюда стремление к совершенству и продлению молодости.

– Как собака на сене… Вы не находите это безнравственным?

– Оставим этот разговор, Лена.

Они подошли к катеру. Девушка остановилась у берега, стараясь не смотреть на Клеверова.

– Отойдите от воды, Лена, – вдруг резко сказал он.

Елена вздрогнула, но тут же отшатнулась, увидев как беззвучно вспенилась вода. Клеверов сильно толкнул девушку, она упала, ударилась и, приподнявшись, увидела, как молодой человек, стоя над ней, стрелял по каким-то рвущимся на берег шипящим коричневым клочьям.

Мощные световые импульсы расплавили породу, от жара с треском стали раскалываться камни, закипела вода, потом наступила тишина. Клеверов вложил пистолет в кобуру и помог подняться Князевой.

– Простите мою бесцеремонность.

– Вы очень обходительны, – все же улыбнулась девушка.

IV

На рассвете Вейчл, взяв с собой Крейга и Хорнера, полетел на одной из двух исправных машин вглубь материка.