Псоглавцы

И впечатления были подобные: смесь омерзения и любопытства. Инопланетянин. Только не IT, а скорее ALF. Два квадратика – наверное, дважды по четыре года, подумал Кирилл. А уголок – год. Итого девять лет.

Саня Омский сопел, вспоминая былое.

– Подняли меня сюда при дедушке, в семьдесят седьмом, а откинулся уже при меченом. Хорошая зона была, правильная. Я ещё на централе слышал, что в Калитино зона чёрная. На красной меня бы суки запрессовали, в конверт бы заклеили, я ж на любой киче всегда в первой пятёре был.

А здесь как кот. Кандер по полной, планом и ханью грели, через баркас ко мне такие вафлёрки из местных бегали, у одной биксы – о! – Саня ладонями показал огромные женские груди.

Кирилл не сомневался, что старый уголовник просто понтуется. Чем-то надо заплющить московских. И оправдать свою жизнь, которую бездарно просвистел по гадюшникам. Но всё равно было противно.

Валерий ходил взад-вперёд за кучами хлама, разговаривая по телефону. Гугер отрешённо пережидал визит гостя.

Саня наклонился и уронил изо рта себе под ноги харчок, а в него воткнул окурок.

– А когда зона закрылась? – спросил Кирилл.

– Зона? В девяносто втором. Здесь стали заповедник делать, а зону перевели под Котельнич. Жаль, хорошая зона была.

– Чем на ней занимались? Лес валили?

– Ну, поначалу-то лесоповал был, да. Потом лес нахер вырубили и стали торф добывать. Там, подальше, вскрыша начинается.

– Какая крыша?

– Не крыша, а вскрыша.

Где землю вскрыли. Торфоразработки. Котлованов там два десятка, бурты стоят брошенные. Это вот дым-то от них. Они горят, котлованы.

– И что, никто не тушит?

– Да чего-то возились, потом бросили. Хера ли. Будут дожди, дак сами погаснут. Каждый год так. Сюда ж никак не проехать. Раньше узкоколейка была от разработок до Семёнова. Как лагерь закрыли, так и она сдохла. Какой-то фраер её на металлолом сдал. Остался только хвост от Калитино до котлованов. Туда местные за торфом катаются.

У нас же торфа вместо дров.

– Как – катаются? – не понял Кирилл. – На чём? На велосипедах?

– Плашкеты, что ли, на лисапедах? – ухмыльнулся Саня Омский. – Мурыгин, гумза, дрезину заныкал. Он её у кума с зоны выкупил. Щас сдаёт за деньги, кому на котлованы надо. Километров восемь туда.

Наверное, этот Саня как вышел из зоны, так и остался в деревне у какой-нибудь сердобольной «вафлёрки с биксами», подумал Кирилл.