Месть на возмездной основе

Вчера клиентка совершенно напротив – хотела жить. Наняла меня для охраны своего тела. Недурного, стоит отметить, тела! Где-то, в этом бардаке, похожем на мою беспутную жизнь, погребен договор ей же подписанный…

И тут меня осенило! Конечно же! Блондинка подписывала договор левой рукой! Она – левша! А пищаль лежала с правой стороны кресла! Даже такому клиническому идиоту, как Ковалев, порой стучатся в пустую черепушку дельные мысли. Разумеется, кто-то инсценировал самоубийство Кашнир. Кто-то, кто не знал, что она – левша!

Воодушевленный идеей, я вскочил со стола.

– Это – убийство! – вскричал я.

– А вот тут я с тобой согласен, – кивнул майор. – Кикнадзе!

– Я! – откликнулся сержант.

– Как надлежит действовать при задержании преступника?

– Э… ну… принять меры, направленные…

– Да ты на деле покажи, – отмахнулся офицер. – Словами не надо…

– Так точно!

Кикнадзе скинул с плеча ППТ и со всей дури саданул меня прикладом по животу. Если б я имел привычку завтракать – весь завтрак вывалился бы на пол, омрачив чистоту места преступления.

А так я только согнулся пополам, выплюнув воздух из легких, ставший неожиданно горячим. Сержант заломил руки за спину и их сковал могильный холод металла наручников.

– Хорошо сегодня утро начинается, правда? – усмехнулся Ковалев, подняв мою голову за волосы. – План по особо тяжким на месяц выполнен! Кикнадзе! В машину его!

Не дав оклематься, милиционеры продели автомат под локтями и потащили меня к выходу.

Майор еще задержался. Он подобрал с дивана меховое кашне, служившее, пусть и недолго, но верно, подушкой на ложе, в котором девушка предалась последней любви в своей жизни.

– Смотри-ка! – цокнул языком офицер. – Размер – точно, как у моей жены!

Тяжелые тучи ползли по небу, отражаясь в надраенном до зеркального блеска синем НАМИ-013 с красными полосами. Клубы дыма, вырываясь из выхлопной трубы, стремились вверх, неся бензиновый смрад к тусклому, зыбкому диску бледного солнца.

Десятки прохожих с озабоченностью и упорством муравьев безликой лавиной тащились на работу, гоня прочь мысли о бессмысленности своего существования.

Шикарный ЗИС стоял там же, где и вечером. Я не без удовлетворения отметил, что колеса телеге заменили кирпичные столбики. Похоже, я выиграл в споре сам у себя! И с удовольствием переложил бы трешку из одного кармана в другой, только руки заняты. Да и трешки, сказать по совести, у меня не было.