Пленник

Вот не может без опозданий! Порой Смирнову казалось, что Родионова намеренно издевается. Но нет… она всего лишь женщина. Что там творится у них в голове? В академиях такому не учат. Стрелять, убивать – это пожалуйста. А понимать женщин – это совсем другое. Даже мудрости Императора, в которой военный не сомневался, вряд ли хватит, чтобы проникнуть в то, что на уме у прекрасной половины человечества.

Отбросив щелчком сигарету, лейтенант закурил снова… и, стоило погаснуть огоньку зажигалки, к ресторану подкатило такси, из которого выпорхнула она – Анна! В туфлях на шпильке, с ножками невероятной длины, обтянутыми чулками в мелкую сетку, резинка которых соблазнительно мелькнула в разрезе платья, белых перчатках выше локтя, красными, как розы в букете гвардейца губами и черными, подобно самым темным глубинам космоса, волосами, собранными в пучок на затылке.

Гвардеец выкинул едва начатую сигарету, за которую сразу же устроили битву вечно ошивающиеся в городе оборванцы, и поспешил к машине, на ходу стряхивая пепел с лацкана кителя.

Девушка, одарив кавалера обворожительной улыбкой, снисходительно протянула руку для поцелуя.

– Ой, это мне? – колыхнула бровями Анна.

– Что? – растерялся Смирнов. – А, цветы… конечно, тебе, моя дорогая!

И, произнося это, офицер ничуть не покривил душой. Красотка вставала в копеечку…

– Как это мило!

Сложив губы бантиком, Родионова чмокнула мужчину в щеку и тут же стерла след от помады невесть откуда появившимся кружевным платочком.

– Тебе идет парадная форма.

Сегодня какой-то повод?

– Пойдем-пойдем, все узнаешь, – таинственно пообещал Александр, подмигнув.

Взяв девушку под локоть, лейтенант потянул ее за собой, вверх по ступенькам, в ресторан. Швейцар, учтиво склонившись, открыл перед гостями дверь и в стекле на долю секунды отразилась голубая Земля, витающая в бесконечном мраке над головой…

Земля!

Внезапно гвардейца осенило. Он на Земле! А, стало быть, в руках республиканцев. Попросту говоря – в плену!

Пораженный догадкой, имперец вскочил с кровати.

Игла капельницы выпала из вены и неизвестный раствор потек на кафельный пол. На тело сразу навалилась непривычная тяжесть. Да, гравитация. Здесь она шестикратно превышает лунную. Покачнувшись, Смирнов ухватился за стойку и, используя ее вместо костыля, доковылял до окна.

Так и есть. Вверху, насколько хватало глаз, простиралось голубое небо, разделенное едва заметными гексами купола. Внизу – неимоверное количество зелени. Трава, кусты, деревья.