Кукла для кандидата. Детективный триллер

Я вам вот тут визитку оставляю.

– Спасибо. У меня всё нормально.

– Вот ещё что. Вам следователь звонил?

– Нет.

– Позвонит. Вы не забудьте сразу со Штейнбергом связаться. К следователю – только после разговора с ним. Он вас подготовит и проконсультирует.

– Да, я помню.

– Вот и хорошо. Я, собственно, закончил. – Усков поднялся со стула и вдруг небрежно спросил: – А это кто на фотографии? Вы?

Он показывал на большую фотографию, висевшую в рамочке над компьютерным столиком. Старая фотография. Мамы уже нет в живых.

– Я.

– Маленькая какая. А вот, видимо, отец?

– Как вы догадались?

– Так он же рыжий. А вот этот мужчина… – Усков, прищурившись, скосил взгляд на Нику и снова посмотрел на фото. – Кого-то он мне напоминает. Неужели…

– Да, это Дубровин. – Ника не выдержала паузы. Тягучий этот Усков, как жевательная резинка.

– Денис Дубровин?

Ну и что? – чуть не сорвалось с языка. Да, Денис Дубровин, генерал, нынешний вице-спикер Совета Федерации. А рядом с ним родители и она.

Было дело, заехал как-то на день рождения отца. Потому что учились вместе в военном училище, потом воевали в Афгане и Чечне. А потом… потом – суп с котом. Разошлись дороги. И отец теперь сидит в колонии, несмотря на крутого приятеля. Ну и что?

Но Ника промолчала. Чего распинаться перед этим Усковым? Да и не знает он ничего об отце – зачем объяснять? Спросил и спросил.

– Вот оно что… Ну, я удаляюсь с вашего разрешения. Тихонечко. – Усков подмигнул. – А то ваша подруга… ваша квартирантка, уж больно… темпераментная.

И он выскользнул из гостиной. Чуть-чуть, еле слышно, хлопнула входная дверь. Если не прислушиваться, то и не разберёшь, что там за шум.

Ника, не удержавшись, вытащила из конверта пачку денег. Не наврал, и вправду сто тысяч. Тут же положила в ящик стола. Да, деньги всем нужны.

Так-то она не бедствует. В салоне тридцать тысяч плюс десятка в месяц от Илоны, итого сорок. Одной ей за глаза бы хватило, но четверть за кредит уходит. А тут ещё в университете с нового семестра подняли оплату – три с половиной тысячи долларов вынь, да положь.

Вот в августе и вынула – всё, что за год скопила. Потом надо бабушке помогать: на такую пенсию жить нельзя – лишь медленно загибаться. А ещё она ежемесячно посылала деньги отцу. Пусть он категорически отказывался и в каждом письме ругался отчаянно за эти переводы, но тут дело принципа. Решила помогать – должна помогать. Там, в колонии, каждый рубль на счету.

Хотя переводы – мелочь.