Кукла для кандидата. Детективный триллер

Вот тебе и братец с сестрой. Ай, да Клара. Та ещё штучка.

Клара отозвалась после паузы:

– И не заржавела бы. Если бы ты не оказался такой продажной сволочью…

– Ну вот, опять.

– А что «опять»? – Клара снова повысила голос. – От тебя все несчастья. Твоя была идея – от Эйдуса избавиться… А потом сам же нас сдал.

– Сколько раз повторять, что не сдал, а прокололся? А затем уже… Если бы с тебя начали шкуру заживо снимать, я бы посмотрел, как ты запела.

– Что-то ты до сих пор в собственной шкуре ходишь.

Это я инвалидом стала. А кое-кто до сих пор на зоне парится.

– Слушай, только своего декабриста сюда не приплетай, а? Я сейчас заплачу. Он знал, на что шёл. Как и все, хотел бабла по-лёгкому срубить.

У Ники ёкнуло в груди. Декабриста?

– Это ты хотел на халяву в рай въехать, – с желчью отозвалась Клара. – А как прижали, так сразу обосрался. А он… У него благородство есть.

– Не смеши. Когда «хозяина» пытался завалить, я особого благородства в нём не замечал.

– А ты за кем его замечал, благородство? Ты хоть знаешь, что это такое?

– Ладно, не лечи.

Это ты всех втравила. Если уж о благородстве рассуждать… А сама в стороне осталась.

– Я?! – Клара чуть не закричала. – Может, ещё скажешь, что это тебе Эйдус ногу сломал?

– Да тише ты! Чего разоралась?

Повисла пауза. Какое-то время оба молчали. Сильно потянуло табачным дымом.

– Так ты чего хотел-то? По заднице моей соскучился?

– Не без того. – Насыров хмыкнул. – Ладно, давай о делах. Думаю, что осталось совсем немного подождать.

– Немного, это сколько?

– Считанные дни. У меня уже всё на мази.

– Уверен? А с алиби как, придумал?

– Придумал. Есть один нюанс, но это не твоя забота. Твоя забота – быть в полной готовности. И не вздумай сорваться – тогда всё погубишь.

– Не сорвусь.

– Знаю я тебя. Съезди к врачу – пусть он тебя проколет чем-нибудь.

– Не учи учёную. Всё сказал?

– В общем – всё.

– Тогда пошли. Я замерзла.

Ника тоже вконец замерзла. Она быстро прошмыгнула в комнату и, закрыв дверь на балкон, тут же юркнула под одеяло.

Её трясло так, что зубы начали клацать. Но она сама не могла сказать, от чего больше на неё напал родимчик – от холода или от волнения. То, что она услышала, почти не оставляло вариантов для толкования. Человек, о котором говорили Рустам и Клара, находился в заключении. Это раз. Он пытался «завалить» какого-то «хозяина». Это два. Кого Насыров мог называть хозяином? Раиса Маратовна так звала Эйдуса.