Блуждающие в ночи

За договором в понедельник подойдете.

Контрагент провел рукой по скамейке в сторону Загудонова, под ладонью – конверт; возвратил руку к себе в карман плаща, извлек пачку сигарет. Леонид Маратович поморщился – не курил и дым не переносил на дух, но арендатор тут же встал и медленно двинулся по дорожке, закуривая на ходу.

Загудонов обозрел окрестности – обстановка спокойная – увесистый конверт перекочевал в карман, ближе к телу. Душевных сил явно прибавилось. Рановато еще для обеда, но, если шагать не торопясь, прогуливаясь, в самый раз получится.

Все равно возвращаться со взяткой в контору было бы легкомысленно и неосторожно.

Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, распрямляя плечи. И вдруг почувствовал некий дискомфорт в области темечка, еле ощутимое касание, будто туда кто-то слегка тюкнул. «Чего это? Не понял». Осторожно снял с головы шляпу: «Какое б…!» – непечатное слово едва не сорвалось с губ. На совсем еще новеньком шикарном головном уборе из велюра светло-коричневого цвета ядовито переливалось серо-зеленой кашицей голубиное послание.

Ах, твари толстожопые! С ненавистью взглянул на воркующую голубиную парочку. Когда ж они успели?

Аккуратно потряс шляпой. Дерьмо держалось цепко, словно жвачка. Бабуля на отдаленной скамейке с любопытством наблюдала за манипуляциями Загудонова. Он отвернулся и вынул из кармана носовой платок. Самочувствие резко испортилось: такие жирные! Как они еще летать умудряются?

Пустобоев пересчитал деньги в кошельке: триста восемьдесят шесть рублей пятьдесят копеек.

Что в лоб, что по лбу, до пенсии еще пять дней. «Маловато, опять не укладываюсь. В холодильнике шаром покати. У соседки тысчонку месяц назад уже стрелял. Неужели опять унижаться? Почему же так – вроде каждый рупь берегу?»

После смерти жены Прокопий Ермолаевич регулярно попадал впросак при планировании месячных расходов. Раньше Настасья всю бухгалтерию вела, всегда дебит с кредитом сводила, даже экономить умудрялась. А теперь…

И куда эти самые рябые-деревянные ушли? Собирался же все траты в тетрадке записывать.

Поленился – и опять просчитался, идиот старый.

Присел на стул, грустно посмотрел на холодильник. М-да… Насколько проще в армии было: тебе скомандовали, ты подчиненным напихал. И уж жратвы-то офицерам всегда хватало. А тут, на гражданке, крутись, выкручивайся…

К дочери на поклон идти не хотелось. Дает с таким видом, будто ей надоедливая цыганка в руку вцепилась.