Империя в огне

Убедившись, что поддержки не будет, я решил продать свою жизнь как можно дороже. Поэтому на всякий случай прихватил лопату, которая оказалась под рукой. Сапёрной лопаткой меня учили орудовать ещё в незабвенном тысяча девятьсот восемьдесят втором году в учебном спецподразделении, поэтому, когда на меня навалились ребята с саблями наголо, она мне здорово пригодилась. В начале схватки было как-то неудобно, потому что черенок у лопаты оказался слишком длинный, но когда очередной размахивающий саблей «джигит» отрубил от него половину, стало ловчее.

Моя лопата летала быстрее молнии, и вскоре среди нападающих не стало охотников высовываться в передние ряды. Я же воспользовался передышкой и стоял, гордо расправив плечи, перекидывая своё оружие из руки в руку. Но триумф продолжался недолго. Раздалась какая-то команда, которую я не расслышал, и опозорившиеся воины понуро расступились в стороны.

«А вот теперь приплыли», – мелькнуло в голове, потому что вперёд выступили лучники.

Я растерянно огляделся по сторонам и приготовился к самому худшему.

Стрелки натянули тетивы, и время замедлило свой бег. С некоторых пор я мог впадать в такое состояние в случае крайней опасности.

Прозвучала команда, и хруст спускаемых тетив неприятно резанул по ушам. Не знаю, что видели стоявшие по сторонам монголы, но я видел каждую стрелу в отдельности. И летели они до того медленно, что я слышал, как их оперение трепещется на ветру.

«И как татаро-монголы могли нас победить?» – удивился я, легко отмахиваясь лопатой от их смертоносных жал.

Стрелы с оглушительным треском ломались о сверкающую в солнечных лучах лопату и обломками падали вокруг меня. Я даже успел подумать, почему это лопата железная, ведь в то время к железу относились бережно и заступы делали из дерева.

– Это не человек, это сам шайтан! – пронёсся по рядам нападавших воинов суеверный ропот.

– Прекратить! – раздался чей-то властный голос.

Воины опустили луки и, повернувшись в сторону говорившего, попадали на колени.

Я этого делать не стал – русские умирают стоя.

– Угэдэй! – прокатился уважительный вал голосов.

– Ты кто? – ткнул в меня рукоятью плети сын Чингисхана.

– Человек! – гордо ответил я. Умирать так с музыкой.

– Я вижу, что не шакал, но ты и не тангут. Из какого ты племени? – повторил свой вопрос хан.

– Русский я, – ответил я поскромнее.

– Урус? – от недоумения брови наследника поползли вверх. – Знаю урусов, Субедэй говорил. Хорошие воины, но глупые.