Империя в огне

 – Шибко баба для утех годная. Смотри, какая кожа гладкая да мягкая.

– Да годная, годная, – отмахнулся я, а сам продолжал думать о том, как всё же подмочь исторической родине. Но, выпив очередную чашу молочной бурды, решил, что не пока стоит. С моим-то характером я там такого наворочу, что ни Ключевский, ни Соловьёв потом ничего не разберут. А не дай бог, цепочка временных событий изменится? Я вернусь домой, а там все уже при коммунизме живут и компартия США опережает нас в социалистическом соревновании? Вот уж дудки этим америкосам, пусть живут себе в загнивающем капитализме, не буду пока вмешиваться.

Тут я увидел девочку, совсем ещё ребёнка, лет двенадцати-тринадцати. Это угловатое и худенькое тело было до безобразия беззащитно своей детской неспело- стью. Она с безучастным видом наблюдала за торгами, а на щеке блестела крупная слеза. Скорее всего, девушка была персиянка, либо славянка с примесями жгучей южной крови. Нежный овал лица и большие удлиненные глаза ясно говорили об этом, а выражение лица о том, что росла она и получала образование не в овине.

«Красота-то какая, и почему это её никто не покупает? Неужели такая дорогая? – подумал я. – Ведь через год- другой, когда отпадут перья гадкого утёнка, она затмит своей красой первых красавиц Поднебесной и её окрестностей». Обратился за ответом к купцу.

– Э, дорогой, сразу видно, не нашего ты ремесла человек, – щёлкнул пальцами тот. – На будущее у нас никто не работает. Продать надо здесь и сейчас. Посмотри, какой он худой, даже груди нет.

– Ну дак отпусти её, – посоветовал я.

– Проходи, чужестранец, ты мне так всю торговлю порушишь, – замахал руками торгаш.

– И все же, что с ней будет? – продолжал я.

– Что будет, – почесал подбородок купец. – Солдатам охраны в долгом пути тоже развлечения нужны. Хорошо будут развлекаться, лучше за товаром смотреть станут, – нашёл он выход из положения.

Я с сожалением посмотрел на девчонку. Кого-то она мне напоминала? Но кого, хоть убей, не помню. Я видел, как затряслись её покрытые нежным пушком щёки и как она с трудом сдерживает рыдание. Гордая. «Да, девонька моя, видать, насмотрелась ты за свои годы».

– Ну ты чего, я уже с тремя успел, – дёрнул меня за рукав Диландай.

Я повернулся к нему и… вспомнил. В девчонке было что-то от моей бывшей одноклассницы Иринки Овечкиной.