НА РУСЬ!

Смогу ли быть прежним Женькой-Урусом? События последних лет, а особенно последних месяцев, здорово выбили меня из колеи. Я не мог поверить, что больше никогда не увижу улыбку своей Луизы. Я не понимал, почему время заперло меня именно в этом столетии.

– Твой господин болен, – произнесла Тань Я. – Время и тишина излечат его от ран и тоски. Я прикажу воинам направить лошадей в курень моего отца.

Мой конь осторожно ступал по камням между лошадьми Тань Я и Диландая. Мы ушли от главных дорог и пробирались на родину принцессы.

– Я не требую от тебя делить со мной постель, – говорила принцесса, глядя в сторону. – Но в улусе отца ты должен называть меня своей женой. Он знает, кто отец моей Юлдуз. Иначе род тебя не примет.

– А он знает, что я воевал на стороне чжурчжэней?

– Знает, но это не важно, – усмехнулась девушка. – Уйгуры когда-то тоже воевали с монголами.

– Я согласен, чтобы принцесса Тань Я называла меня своим мужем, – ответил я совершенно спокойно. – Я согласен назвать её дочь Юлдуз своей.

Я не видел, как во взгляде девушки проскользнули радостные всполохи. Но по тому, как резво скакнул вперёд её жеребец, мне стали понятны чувства хозяйки.

– Дела начинаются! – радостно засмеялся Диландай. – За это надо выпить, командир!

– А имя моё будет Аргун, – произнёс я, вспомнив старика Вэя.

– Ар-р-гун, – словно пробуя на вкус раскатистые согласные, протянула Тань Я. – А что, мне нравится! Я знаю, что это имя, как и прежние, покроют его хозяина вечной славой.

– А за славой мы отправимся в поход вместе с ханом Бату, – подвёл я итог.

Глава 4.

УЙГУРЫ

– Вижу, что багатур! – снизу вверх глянул на меня отец Тань Я, князь Хайдэ. – Молодец, что остался живым. Слышал о тебе много хорошего. Достойный и отважный воин.

Я рад, что твоя кровь влилась в мой род. Жаль, что первой родилась внучка, но надеюсь на ваши старания. Вы должны подарить мне наследника рода. – На одном дыхании выложил он всё, что обо мне думал.

Я взглянул на внешне невозмутимую Тань Я и усмехнулся.

– Мы постараемся, дада. – смуглая шея принцессы стала ещё темнее.

Ещё бы! Называя князя отцом, я иносказательно объяснялся ей в своих чувствах и подтверждал обязательства мужа и отца.

– Понимаю, что не мог навестить молодую мать и дочь раньше, – продолжал похлопывать меня по плечу князь. – Нет в том твоей вины, не тарасун с монголами пил. Другие пиры устраивал.

Я скромно улыбалсяи кивал. Что-то рассказывать о себе не имело смысла.