Перевёрнутый мир

 – Мало вы нам кровей попили, дак ещё и счас свои барские замашки кажите.

– Полундра, братва! – заверещал Пономарь.

Я от неожиданности вздрогнул: всё-таки бывший служитель культа, а верещит, как заправский пират.

– Кадетов за борт, а баб отдать обчеству, – загудели нестройно анархисты.

Я понял, что от созерцания пора переходить к решительным действиям. Смущало только одно, сколько противников в коридоре находилось вообще? От этого зависело, какую тактику необходимо выбрать.

«Но ничего, сначала ввяжемся в драку, а там будет видно», – подумал я и с удовольствием пнул Пономаря между ног: раздался утробный вой, и идейный вдохновитель сложился пополам.

Я добавил ему кулаком по затылку и вскочил на ноги.

«Этот больше по бабам не ходок», – усмехнулся я с удовлетворением. Хочу заметить, что когда при мне унижают женщин, а тем паче пытаются совершить над ними насилие, я начинаю вести себя непредсказуемо. Проще говоря, мне почему-то хочется обидеть хамов так, чтобы им уже не хотелось совершать гадкие поступки.

Возможно, такие желания возникают во мне оттого, что в раннем детстве я начитался книжек про благородных мушкетёров.

Перед моими глазами мелькнул пьяный прищур героя- маратовца. Действуя по принципу «большой шкаф громче падает», я от всей души врезал матросу снизу в подбородок. Раздался хруст. Этот звук мог означать только одно – челюсть бедолаги получила травмы, несовместимые с нормальным приёмом пищи, а проще говоря, множественные переломы. Пламенный анархист нелепо взмахнул руками и, подбросив вверх ноги, спиною вперёд вылетел из купе.

По пути он уронил на пол своих соратников по борьбе, которые в ожидании скорых наслаждений нетерпеливо топтались у него за спиной.

Развивая успех, я выскочил в коридор и принялся охаживать руками и ногами всех, кто вставал на пути. Краем глаза я с удовлетворением отметил, что рядом со мной с неменьшим успехом орудуют Иван и штабс-капитан.

В течение пяти минут битва была закончена, поле боя осталось за нами.

Противник ввиду своего явного численного преимущества не ожидал получить отпор и за это жестоко поплатился. На грязном полу в разных позах лежало около дюжины воинов за порядок. Кое-где раздавались стоны и негодующие маты. Зимин ходил между поверженными и ударами кулака успокаивал недовольных.

– И что будем с ними делать? – переглянулись мы со штабс-капитаном.

Ехать дальше с обиженными пьяными мужиками в одном вагоне было бы полным безумием.