Перевёрнутый мир

Я приоткрыл двери купе и выглянул наружу. Вооружённая группа людей, одетых в военную и гражданскую одежду, бесцеремонно стучалась в двери соседних купе.

– Граждане пассажиры, прошу вас соблюдать революционное спокойствие! – силясь перекричать недовольство несознательного элемента, сорванным голосом прохрипел человек в кожаной куртке.

«Даже спокойствие и то должно быть революционным», – невольно подумалось мне.

Чем дольше я находился в круговерти революционных событий, тем меньше мне хотелось быть их участником.

Разбуженный пламенными речами идейных вдохновителей, народ в одночасье не перестал быть тёмным и безграмотным. Всякий представитель освобождённых масс правду и справедливость измерял своим аршином, но хуже всего, что этот аршин ему настойчиво пытались всучить нечистые на руку соплеменники.

Человек в кожанке продолжал:

– По решению штаба революционных войск в целях подавления мятежа атамана Гамова движение гражданских эшелонов на Хабаровск и Благовещенск временно приостанавливается.

Также всем, кто имеет на руках оружие, необходимо его сдать. Лица, уклонившиеся от сдачи оружия, будут арестованы и переданы в ревтрибунал.

Окончание своей речи оратор буквально просипел.

Мы переглянулись со Стрельниковым. Остаться в такое время без оружия – это всё равно что выйти голым на Красную площадь. Всякий, кому не лень, может обидеть, а тебе даже срам прикрыть нечем.

– Оружие не отдам, – от ненависти губы штабс- капитана побелели.

– Не дурите, капитан! Это не последние в вашей жизни железяки, чтобы из-за них лишать себя жизни, – предостерёг я его.

 – Не забывайте, что у нас, кроме этого оружия, имеется кое-что ещё.

Я забыл сказать о том, что по моей просьбе Зимин Иван завёл дружбу с машинистом паровоза и экспроприированное нами у бандитов оружие и графские побрякушки были надёжно укрыты под толстым слоем угля в паровозном тендере.

– А как быть с нашей честью, есаул? – желваки на скулах офицера сделались каменными.

– Я думаю, что не будет много чести в том, что после вашей детской выходки все здесь присутствующие будут подвергнуты ещё большим унижениям.

Штабс-капитан ожесточённо засопел и отвернулся к окну.

– Полноте, голубчик, – графиня умоляюще скрестила на груди свои руки. – Не о себе пекусь. Пожалейте моих девочек!

Щёки офицера предательски покраснели.

– Извините, графиня, я не подумал. – с трудом выдавил он из себя.

– Бог с вами, господа, – попытался разрядить обстановку граф. – Ещё навоюетесь.