Нулевой год

Они были почти полностью погружены в болото, торчали только макушки, через которые перекатывались волны.

Раздался сухой треск дробовика, прогремев в тишине, как раскат грома. Заряд картечи поднял сноп брызг, а куполообразные существа с завидной скоростью скрылись в глубине. Я резко обернулся. Семенов, сжимая в руках дымящееся ружье, улыбался во все тридцать два зуба.

– И нахрена? – поинтересовался я.

– Да как так – нахрена? Теперь-то мы точно знаем, что они живые!

– Меня гложет один вопрос… чтобы точно узнать, умер человек, или нет – ты ему в голову стреляешь? – усмехнулся астроном.

– Палкой тыкаю… – буркнул капитан.

Обратный путь до автомобиля мы проделали в гробовом молчании. Преодолев завал, я обнаружил, что фары включены. Тем не менее, я точно помнил, что и не включал их! Притронувшись к рычажку, дабы погасить свет, я вляпался в мокрую, мерзкую слизь. Такая же слизь была и на руле, и на оставленной на кресле куртке участкового. Да, если мы и правда на другой планете, то она – обитаема.

– И что теперь? – произнес Семенов, скорее озвучив свои мысли вслух, чем обращаясь к кому-то конкретному.

– Предлагаю посмотреть, что с остальных трех сторон, – развел я руками.

– Тогда нам лучше сперва вернуться в деревню, рассказать обо всем Грачеву. Да и все равно придется возвращаться – объездной дороги нету.

Я последовал его совету.

Паника в деревне уже улеглась. Дядя, весь грязный, чумазый, как черт, сидел у ворот своего дома и устало курил.

– Почему так долго? – возмутился он.

– Дороги завалены, – коротко пояснил я. – У вас как?

Внезапно я обнаружил, что сложно сказать человеку, вот так, без подготовки, сразу, что мы уже не на своей родной планете, а вообще хрен его знает где. Такие новости следует сообщать очень аккуратно. Никогда заранее не знаешь, как отреагирует собеседник – может и кукуха поехать.

– Пять двухсотых, больше сотни трехсотых, – ответил полковник. – Очаги возгорания ликвидированы. Электричества нет, связи нет.

– Э… нет… замялся я.

– Борис Андреевич, видите ли, какая штука… – осторожно начал Миша, опередив меня. – Мы больше не на Земле.

– То есть как так – не на земле? – недоверчиво переспросил военный, уставившись на свои заляпанные грязью сапоги.

Он даже, для верности, поднял одну ногу и внимательнейшим образом осмотрел подошву. Но ничего подозрительного не обнаружил – обычная грязь с налипшей сухой травой и углем с пожарищ.