Шаман-гора

Яшка в паре со мной стоял у конца правила.

– Ну, конечно, не те же самые, а их изродившиеся потомки.

– Как эвто?

– Ну, ты помнишь, Степан говорил, что несколько десятков русских воинов поворачивали вспять тысячные отряды Кучума?

– Конечно.

– А во времена Чингисхана, Батыя и их последователей было наоборот. Потому что там из-за одного воина, трусливо покинувшего поле брани, предавали смерти весь десяток его товарищей. Из-за десяти человек казнили сотню. Вот такая была дисциплина.

– Вот эвто да! – восхищённо протянул Яков.

– Поэтому они и прошли полмира. Ну, конечно, не только поэтому. Были и другие причины, – поправил я себя.

– А пошто они изродились? – с трудом выговорил Яков новое для себя слово.

– Потому как сытая и спокойная жизнь до добра не доводит. Да и опять же рабы. А когда тебе ещё ко всему прочему и трудиться не приходится, да и лень… Таким образом великие империи и народы пали под мечами более настырных и жадных до жизни.

– И откуда тебе всё известно? Не иначе правду люди бают, что, ваше благородие, ты, за дуель разжалованный, – не сдержался Яшка.

– Отчего же? – удивился я. – Вон и Степан немало знает.

– Э, Стёпка-то знает. Только знания ваши не в Стёп- кино разумение, – уверенно махнул рукой Яшка.

– Думай, парень, как тебе хочется. А как бы там ни было, с этого парохода нам с тобою никуда не деться, – сердито пробурчал я и дёрнул правило в свою сторону.

– Значитца, ты веришь, что Стёпка свой род от того самого Кольца ведёт?

– А что, жизнь нам иногда подбрасывает такие выверты, что и не в такое поверишь, – ответил я задумчиво.

Уж я-то это знал теперь не понаслышке.

Наконец-то далеко впереди баржи и плоты одни за другими стали приваливать к берегу. Своеобразное движение и похрюкивание внутри желудка напомнили о том, что человек состоит из плоти и крови. А эту плоть и кровь непременно надо кормить белковой пищей, а иначе труба-дело или кранты.

Едва причалили к берегу, как хозяйки засуетились у разводимых костров, а молодняк под присмотром старших занялся своими святыми обязанностями – выгул- кой и выпаской скотины.

Дела, уже давно ставшие обычными… Женщины, небольшими кучками, устремились к прибрежным кустикам и местам поуединённее. Когда все вновь собрались у костров, а в котлах весело булькала похлёбка, Степан, лениво почёсывая за ухом, проговорил, обращаясь к жене Зимина:

– Давеча видел я, тётка Праскева, как ты одна, без обчества, до кустов путь держала.