Золото острова Аскольд

 – А какой конкретно национальности тот кавказец, как вам показалось?

– Какой такой национальности, – потупила девушка взгляд. – Нерусский, одно слово, басурманец!

«Какой барин обходительный, – подумала она. – На вы величат, а я и нации не угадаю».

– А всё же? Вы ведь наверняка в своей жизни и армян и грузин, и кого ещё из инородцев встречали? – продолжал допытываться Алексей.

– Вот, господин хороший, он и есть! – выдохнула радостно горничная.

– Да кто же, милая? – улыбнулся ротмистр.

– Вот, как вы сказали, так он и есть, грузинец!

«Час от часу не легче, – вздохнул Алексей.

 – Будем искать грузина».

Эммануэль Корсатти в ресторане заведовала женским оркестром. О таких женщинах говорят «мечта мужчины». Но её девушки могли играть не только на духовых инструментах. С не меньшим рвением они дарили наслаждение сильной половине человечества в обмен на денежные знаки различного достоинства.

Публичный дом был подпольным, поэтому, когда он впервые обратился к ней за помощью, женщина не стала долго отнекиваться.

– Бедный иностранный подданный нехорошо в чужом стороне, – произнесла она, отводя глаза. – Я желать быть вашим другом.

Пьяные аристократы, офицеры и бандиты хвастались своими подвигами перед внимательными собеседницами, а те делились информацией с Эммануэль.

Ночной кабак бурлил своей особой жизнью. Здесь пропивались кровно заработанное довольствие и удачно изъятый у фраеров хабар.

Утопая в папиросном дыму, кружились в танго тесно сплетённые человеческие тела.

Извиваясь словно уж, официант провёл Алексея к отдельному столику.

– Что изволите откушать, Алексей Владимирович? – склонился он в почтительном полупоклоне.

– Давай что всегда, – отмахнулся ротмистр, выискивая глазами Корсатти.

– Будет сделано, – официант зажёг свечи и испарился, словно его и не было.

Молодая женщина занимала обычное место рядом с оркестром.

Ротмистр дождался, когда девушки-оркестрантки уйдут отдыхать, и пригласил даму к себе за столик.

– Вы, синьора, как всегда неподражаемо-обворожительны, – польстил он ей, вставая.

 – Постоянно взираю на вас с тайной завистью к тому единственному, на которого падёт ваш благосклонный взгляд.

– Ах, Алексей Владимирович, уж вам-то позавидовать грех, – Эммануэль скромно опустила ресницы. – Вы прекрасно догадаться о моём к вам особом расположении.

Ротмистр знал. Уже не раз синьора пыталась перевести их отношения из служебных в личные. Алексей стойко держался.