Господин Дадли приезжает в Москву

После этого представил нас с Юлей своему соотечественнику.

– Очень приятно познакомиться, – сказал Том по-русски с легким акцентом.

Заметив наше удивление, объяснил:

– Преподаю русский язык в университете Бирмингема. Сюда приехал на месяц по обмену с Московским лингвистическим университетом.

– Как вам Собор Василия Блаженного? – поддержала разговор Юля.

– Просто восхитительно! – ответил Том. – Не знаю, правда или нет: слышал, что архитектору выкололи глаза, чтобы не построил ничего лучше.

– Предлагали выкалывать и посетителям, – подмигнула Юля, – чтобы ничего красивее не нашли. Слава богу, царь вмешался: говорит, распугаем всех туристов!

– Пора уходить! – засмеялся Том. – У вас цари непредсказуемые. Как бы не передумали!

– Вы уже были в Кремле? – спросил господин Дадли.

Оказалось, что Том как раз туда и собирался. Недолго думая, Роберт пригласил его присоединиться, и мы направились в сторону Мавзолея уже вчетвером. Когда подошли поближе, я поинтересовался, не хотят ли англичане убедиться, что Ленин по-прежнему живее всех живых.

Переглянувшись, они сказали, что верят мне на слово.

Если честно, ответ меня немного расстроил: проходя мимо Мавзолея, я всегда чувствую загадочное притяжение. Возможно, во мне говорит жалость к человеку, чье тело самовольно нарядили в парадный костюм, засунули под стекло и выставили на обозрение публики. Верные соратники с утратой смириться не смогли: сохранили вождя до лучших времен, надеясь, что когда-нибудь он воскреснет и снова укажет дорогу в светлое будущее.

Сам Владимир Ильич как убежденный атеист наверняка понимал, что шансов на возвращение нет.

Со временем его приверженцы растеряли былую удаль, забыли о заветах и обросли жирком. А их кумир вместо символа надежды стал печальным экспонатом для бессрочного прощания. Обиднее всего, что от него отвернулся даже Голливуд. Год за годом он сдувает пыль с усохших мумий, когда в самом центре Москвы ждет звонка режиссера почти живой человек.

Прирожденный лидер, готовый в любую секунду разбить саркофаг и послать несметные толпы рабочих и крестьян – а возможно, и роботов, пришедших им на смену, – прямо в логово зажравшихся лицемеров из свободного мира. Но даже такая карьера ему только снится.

Эти мысли, не желая прослыть латентным коммунистом, я оставил при себе. Мы прошли сквозь Александровский сад и проникли в сердце города через Троицкие ворота.