В тебе

Ответное молчание вынудило его повторить вопрос, но уже громче: – Спишь, говорю?

Кирилл лежал с закрытыми глазами и представлял старого дракона, который вместо огня извергает невыносимую для обоняния невидимую субстанцию паралитического газа. Дракон не собирался покидать обитель укрывшегося в грёзах детёныша. Вопрос повторился снова. Имитировать сон было бесполезно – однообразное обращение повторялось бы снова и снова. Из двух вариантов продолжения событий – ответить или задохнуться – Кирилл выбрал первый и открыл глаза.

– Что случилось?

– Дуй за мной, есть разговор, – басистым голосом ответил отец и, шаркая тапками, ушёл обратно в зал.

Парень нервно вздохнул и скинул с себя одеяло. На серых, изрядно растянутых трусах сбоку под резинкой красовалась дырка в пару сантиметров диаметром. Натянув усыпанные катышками подштанники, Кирилл нехотя вышел из комнаты. В зале его ждала классическая картина: десяток пустых бутылок из-под пива были разбросаны рядом с неразложенным диваном, заляпанная жирными пятнами простыня свисала с двери.

Через шторы слишком жизнерадостной расцветки несмело проникали лучи октябрьского солнца: они словно отказывались ступать на загаженный человеческим неряшеством ковёр. Всё напоминало заброшенную наливайку советских времён (разве что телевизор из нулевых опережал своё окружение на доброе десятилетие) или пещеру заколдованного дракона, который в облике возрастного забулдыги пылал надеждой вернуть себе прежний вид через огненную воду.

Кирилл затолкал внутреннего аккуратиста куда поглубже: он не терпел нечистоплотность в отношении всего, к чему можно было прикоснуться. Одновременно постарался перевести лёгкие в щадящий режим, делая редкие неглубокие вдохи, – вонища стояла такая, что самые душистые результаты проводимых им химических опытов не смогли бы с ней сравниться.

Отец молчал, и теперь пришло время Кирилла повторить вопрос.

– Что случилось?

– Чего заладил? Что случилось да что случилось! – отец засунул огромный указательный палец в рот и начал ковырять между дальними зубами, потом не слишком чётко произнёс: – Вон, смотри! – свободной рукой он указал на пустые бутылки.

 – Их нужно будет выкинуть, а лучше сдать. Не знаю, правда, принимают их сейчас или нет, – он наконец-то вытащил палец изо рта с остатками еды на кончике ногтя и пульнул в израненный луч солнца на полу. – И купи мне несколько бутылочек на сегодня.