В тебе

Как по мне, самое страшное – превратиться в безжизненный винтик, наделённый способностью чувствовать…»

Ему оставалось лишь с благодарностью улыбнуться старушке и мысленно преклониться перед её опытом. Он накинул куртку, переодел обувь и направился к массивным облезшим дверям.

Выйдя на улицу, Кирилл сжался в ветхой одёжке и последовал в сторону остановки. Правый бок всё ещё ныл, пусть и не так сильно, и каждый шаг требовал напряжения сил. Через пятнадцать минут он оказался на остановке общественного транспорта.

От холода тело покрылось гусиной кожей, и, чтобы согреться, парень поглубже засунул руки в карманы и осторожно переминался с ноги на ногу, стараясь беречь пострадавшее тело. Перед ним стояли две разодетые девушки лет двадцати – он без особого рвения стал свидетелем их разговора.

– С Женькой-то всё понятно – тот ещё фрукт, а с Матвеем что? – говорила одна.

– Ты представляешь, Матвей вчера вечером завалился ко мне с целой охапкой роз! Я прям на лестничной площадке в осадок выпала! – отвечала другая.

– Ого! И чем закончился вечер? Диким сексом под винным соусом?

– В автобусе расскажу.

Две подружки за увлекательным разговором не замечали никого вокруг. Очередной автобус проглотил милых созданий и увёз в неизвестность. Кирилл заинтересованно посмотрел им вслед, так и не услышав ответа на главный вопрос.

Через считаные минуты он сам оказался в задней части рейсовой теловозки. Изрядно замёрзший, протиснулся между двух дам среднего возраста в тёплых одеждах, пытаясь позаимствовать максимум их тепла.

Через две остановки женщины сменились другими участниками автобусной толкучки. Кирилл наслаждался плотным скоплением людей: он чувствовал себя одной большой окоченевшей рукой, которая норовила залезть в тёплые варежки, сотканные из человеческих тел.

Путь до дома оказался мучительно долгим. В грязном окне наконец показались очертания родной пятиэтажки. Приятный мужской голос из динамиков оповестил о нужной остановке.

Двери распахнулись, приглашая юношу ступить на знакомую землю.

Кирилл вышел из автобуса, но вместо того, чтобы рвануть к своему родовому гнезду, спрятался под железным навесом среди покорно ждущих людей.

Вдали голые деревья сливались с угрюмой пятиэтажкой в одно серое пятно – Кирилл всё ещё не мог привыкнуть смотреть на мир без своих павших в бою очков. Опершись на усыпанное объявлениями холодное стекло, он вновь оказался в царстве раздумий.