Аурлийский цикл. Книга 3. Война плащей

– И все же я прошу вас о снисхождении. Подумайте, что на это скажет верховный магистр!

– Его святейшество предоставил мне всю широту полномочий, о чем вам прекрасно должно быть известно. Так что вы выбираете? Перо или пламя? – Инквизитор смотрел только на герцога, проигнорировав пустой намек на угрозу, поступивший от Евы Харт.

Кардинал нахмурилась и с надеждой посмотрела на герцога. Генри Корд, бывший когда-то властным и величавым мужчиной, сейчас мялся, словно молодой послушник перед своим наставником.

– Хорошо, я издам приказ сразу, как покончу с аудиенциями. – Герцог окончательно обмяк в своем кресле.

– В этом нет необходимости. Я не хотел вас сильно отвлекать от дел и подготовил все заранее. Вам стоит лишь поставить свою подпись. Секундное дело.

Перо в руке герцога дрожало, когда он подписывал представленную инквизитором грамоту. Ведя пером по бумаге, он буквально ощущал, как за предательством своего народа с другого света наблюдают его предки, когда-то давно основавшие самое свободолюбивое герцогство континента.

– Видите, не так сложно, как кажется. Теперь, с вашего позволения, чтобы не терять времени, я сразу отправлюсь в тюрьму, чтобы сообщить узникам, что их мучения вскоре будут окончены, а души смогут получить свое искупление огнем, – с этими словами инквизитор оставил герцога и кардинала с ощущением, что только что они подписали себе смертный приговор.

Оказавшись в бастионах, он ошарашил тюремщиков неожиданным приказом. Не теряя времени, инквизитор принялся за дело.

Идя вдоль длинного коридора, сворачивая в одну камеру за другой, он лично указывал пальцем на тех несчастных, чья жизнь должна была оборваться этим вечером. Покончив со своим жутким занятием, он спустился еще ниже, в те помещения, где узники сидели в одиночных камерах. Приказав отпереть одну из дверей, он оказался лицом к лицу с адмиралом Харисом.

– День добрый, адмирал! Надеюсь, вас не сильно стесняют те обстоятельства, в которых вы оказались, – Грифитс говорил с издевкой – условия содержания сильно отличались от тех, на которые мог рассчитывать узник столь высокого ранга.

Моряк вышел из тьмы, подставляя лицо свету немногочисленных свечей. Окон его, находившаяся в подвале крепости, камера не имела. Выглядел он крайне скверно, но глаза не утратили своего горделивого, полного достоинства взгляда.

– Сегодня наверху необычайно шумно. – Сэр Оливер сильно исхудал за время болезни и заточения.

Голос его звучал хрипло.