Золото бунта

 – Ты ведь Кирюха Бирюков из Старой Утки, да?

– Верно, – удивился арестант. – А ты кто?

– Осташка Переход. Мы с тобой сопляками в бабки лупились, пока наши батьки свои сплавные дела обсуждали.

– Не помню, – виновато сказал арестант.

– Память у тебя не сплавщицкая…

– Так я не сплавной, я по плотбищному делу был.

– Эй, кончай с арестантом говорить! – издалека прикрикнул солдат. – Ну-ка поди оттудова!

– Ладно, я ещё вернусь, – пообещал Осташа и пошёл обратно к крыльцу. Он снова уселся на чурбак и спросил солдата: – Что за тать у тебя под замком сидит?

– А я почём знаю? – хмуро ответил солдат.

 – Моё дело – стеречь, а исповеди пусть поп слушает. Этого татя со сплава сняли. Его везли откуда-то с заводов в Оханск, чтоб дальше по Казанскому тракту гужо?м отправить, да барка пробилась на камнях у Воронко?в, плыть не смогла. До ближайшей оказии велели татя закрыть в амбар.

– Верно, знатный разбойник был. То-то я гляжу – бородища от глаз, волосья колтуном, руки в шерсти, за плечом мешок с отрубленными головами.

– Тебе чего от меня надо? – разозлился солдат. – Я его, что ли, заковывал?

– Я с этим татем сызмальства знаком. Хороший парень, работящий и добрый, только глупый.

– Ну, давай я тебя умного к нему под замок посажу. В остроге побратаетесь, уму поучишь его.

– Лучше дозволь мне ещё с ним поговорить.

– Не положено.

– Ему ж в ад идти. Хуже, чем в солдатчину.

Солдат, отвернувшись, молчал. Осташа снова встал и пошёл к амбару.

– Кирюха, – позвал он, – это опять я, Осташка.

Ты за что сюда попал-то?

Кирюха подошёл к окну, но ответил не сразу.

– Девку мою приказчик велел прислать к себе полы мыть. Она не пошла. Он велел высечь её до полусмерти. Я за это его в лесу подкараулил и пальнул в него. Жаль, не убил. Разиня я. Мало что промазал, так и пыж свернул из лоскута, который от своей рубахи оторвал… Приказчиковы псы нашли пыж, стали по всему заводу рубахи перетряхивать. Отыскали мою.

«Не везёт Старой Утке на хозяев и начальников, – подумал Осташа.

 – Федосова, управителя тамошнего, Золотой Атаман убил. Курлова, сержанта, что оборону от Белобородова держал, на батарее зарубили. Паргачёва, которого Белобородов начальником поставил, повесили. Демидовы после бунта завод заводчику Гурьеву тотчас продали, Гурьев тотчас перепродал графу Ягужинскому, граф – Савве Яковлеву, этому волчине… Яковлевский приказчик тоже вот, оказывается, под пулю чуть не угодил…»

– И куда тебя везут? – спросил Осташа Кирюху.

– Не знаю.