Игра знамёнами. Часть вторая: «Крамола небесная»

В конце концов – на то он и политик, чтобы уметь разрешить одновременно целый клубок проблем, всех при этом оставив довольными.

Когда юноша бросил клич среди дружины, первым, вполне ожидаемо откликнулся Шебарша, лишившийся на Снови всех своих воев, и теперь явно пришедшийся в Чернограде не ко двору. Его Олег сразу назначил воеводой.

Следом, после некоторых колебаний, согласилась Рада. Затем – полюбившиеся княжичу Кремень с Огурой. И ещё несколько человек. Так и набралось полтора десятка. Святослав, не торгуясь, отпустил с сыном воев лучшей дружины, пообещав даже, в случае удачного возвращения, каждому из них пояс витязя и личный герб.

Да еще, в очередной раз продемонстрировав дальновидность, присовокупил к ним с дюжину отроков, дабы те набирались опыта рядом со старшими товарищами.

И вот сейчас весь этот небольшой отряд выходил на подступы к малому городку Гжатеску.

Малому, но очень, очень злому…

Это его жители творили непотребство в окрестных лесах. И приносили в жертву берам – древним богам диких угров, пойманных путников, которым не посчастливилось проходить через их владения.

Именно им и принадлежало то злосчастное капище.

Об этом княжичу тоже поведал Можай. Пообещавший что его люди обязательно очистят то место от поселившейся там скверны.

Тогда, на дороге, он очень обрадовался появлению в своих владениях группы столь опытных бойцов. И особенно тому, что верховодил ей сын самого Святослава Черноградского. По словам годяского князя, он уже не один год выслеживал банду бойников, похищавших путников на лесных тропах, но всякий раз ей удавалось от него ускользнуть, укрываясь за стенами этого самого злосчастного Гжатеска.

Этот городок был для него всё равно, что тонкая рыбья кость в горле – казалось бы, пустяк, но никак её не выплюнуть и не проглотить. А собственных сил маловато – тот неплохо укреплён, да и защитники знают с какого конца браться за топор. Договориться же с ними по-доброму не получалось – со всеми доводами жители вроде бы соглашались, но никакие договорённости соблюдать не желали.

С помощью же Олега и его дружинников он надеялся, наконец, вытащить эту занозу.

Княжич подумал тогда, что сначала хорошо было бы всё-таки поговорить с теми, кто верховодил в этом самом Гжатеске. Но потом согласился с доводами Можая – что такие вот переговоры лучше внести не снаружи, а внутри стен. Да и картина, представшая на том капище, была ещё очень свежа в памяти.