Игра знамёнами. Часть вторая: «Крамола небесная»

Конечно, он мог бы просто приказать им не касаться бывшей полонянки. И те, наверняка, на голубом глазу поклялись бы этого не делать. Но цена таким обещаниям… Ну кто бы помешал отрокам после этого исполнить своё намерение, а потом заверять старших товарищей, что всё время были с лошадьми? С Безымянки то потом ничего не спросишь. Потому оставить с ней Раду представлялось просто идеальным вариантом. Во-первых, поляница и так присматривала за ней, а во-вторых – отроки явно её побаивались. На стенах же гридни и без неё сдюжат.

Поразмыслив немного, воительница согласилась с доводами.

– Я им руки-ноги повыдёргиваю, если сунуться! – пообещала она. – И всё остальное тоже!

Можай тут же рассыпался в цветастых комплиментах, одновременно восхищаясь неземной красотой поляницы, ей самоотверженностью и воинскими навыками.

Ого! – Олегу показалось, или на щеках Рады появился румянец смущения? Да этот князь – страшный человек!

Впрочем, через несколько мгновений зардеться пришлось самому княжичу.

Когда похвалы и благодарности водопадом обрушились уже на него. Первые – за далеко не юношеские прозорливость и умение решать непростые вопросы, вторые – в очередной раз, за согласие помочь.

– Достойный сын достойного отца! – жаворонком заливался Можай – Святослав помог голяди на равных войти в семью народов, чтящих Правду, Святославич же поможет навести порядок в её владениях!

И поток этот не иссякал до тех пор, пока они не добрались, наконец, до стана, где ожидали своего часа остальные дружинники.

Там Можай откланялся, вспомнив, что ему тоже надо к своим людям.

– Ну что, накувыркался со своей зазнобой? – не преминул сострить при виде Огуры Полкабана.

Однако хохма эта была настолько уже заезженной, что не вызвала даже тени улыбки ни на одном из лиц.

– Угомонился бы ты уже! – осадил воя Олег – Не смешно ведь!

Тот обиженно насупился.

Княжич зашагал вверх по склону – ещё раз, пока не зашло солнце, бросить взгляд на город, который им сегодня предстояло брать.

Неприступной крепостью назвать его было нельзя. Хотя и взять Гжатеск было не такой уж простой задачей. Располагался он на дне протяжённой теснины – меж двух холмовых гряд. И был похоже на чирей, созревший на спине гигантского ящера. Узина эта представляла собой единственный на две дюжины поприщ проход через самое сердце Большого водораздела. Так что этот «прыщ» вырос в очень даже стратегическом месте.