Игра знамёнами. Часть вторая: «Крамола небесная»

– Эй, Рада! – жизнерадостно заорал вой – Хорош киснуть! Там Можай на почестен пир опять зовёт!

Гридень ввалился в светлицу, наполнив её ароматом ядрёного перегара.

– О-о, и княжич тут! – обрадовался он – Скажи ей – пусть тоже идёт! Ничего с Безымянкой за это время не случиться!

– Опять пир? – сварливо проворчала в ответ поляница – Да сколько можно уже? Что ни день – то пир! Когда вдоволь нахлебаетесь? Кому-то, кажется, надо было в Гостов-град ехать?

Это уже камень в мою ограду – догадался Олег.

– Да ты что?! – возмутился Огура – Сегодня пропускать никак нельзя! Можай расстарался – достал два бочонка настоящего малинового мёда! Того самого! Вятского! Говорят, ради нас их у лесовиков за бешеные пенязи сторговал! Но ведь и дело большое сделали – как не отпраздновать?!

Рада состроила недовольную гримасу.

Однако когда она отошла, чтобы сполоснуть руки в большой бадье с водой, на её лице стало заметно раздумье.

Следовало её подтолкнуть.

Хотя, стоит ли? Он ведь и сам уже устал от всего этого! И, вроде бы даже решил сам для себя пока закончить с возлияниями!

Но малиновый мёд… Юноша о нём столько слышал.

А вот попробовать пока не доводилось. Брат Роман привозил в Черноград несколько бочонков, взятых в качестве трофеев, но до возвращения младшего Святославича ни один из них, естественно, не дожил. Всё выхлебали.

– Это будет последний пир! – решительно заявил княжич. – Но пусть он уж будет! А завтра начнём собираться в путь!

Поляница вытерла руки вышитой ширинкой.

Кажется, в её глазах мелькнуло согласие. Вот и славно!

А на пиру можно и с Можаем поговорить. Если и вправду в чём-то виноват – призвать к ответу! – закончил Олег собственную мысль.

Но уже исключительно для себя.

Дикий лес

Лунный свет разлился ярким серебром по иглам елей, растопыривших свои лапы вокруг. Причём разлился настолько обильно, что юноша даже прикрыл глаза рукой, не в силах вынести его блеска. Отчего замешкался и едва не упустил из виду спину своего проводника.

Поляна открылась неожиданно. До этого путь лежал по едва заметной стёжке, петлявшей между неохватных стволов, росших так часто, что между ними вряд ли смог бы протиснуться взрослый муж. Разве что отрок.

Олег почему-то знал – сходить с тропы ни в коем случае не следовало – закончиться это могло чем-то страшным. Да не больно то и хотелось. От деревьев веяло такой жутью, что гадать не надо было – без навьих, или ещё какой нечисти – точно не обошлось.