Антипод-реализм. Проза и поэзия

Искоса глянув на кофейный аппарат импортного производства и явно очень дорогой, Сергей Николаевич не смог отказаться от предложения. Приятный, горячий шоколадный вкус немного липковатой массы разлился по организму, не избалованному подобными изысками. Девушка то ли акула, то ли ящер предложила вторую чашечку манящего напитка, и начальник местного ЖЭКа просто не смог устоять… Сознание поплыло сразу после того, как он жадно сделал второй или третий глоток.

Сквозь туман, окутывающий его сознание, он услышал какое-то неземное щелканье, словно кто-то общался с кем-то на этом страшном диалекте и, уже теряя понимание реальности, почувствовал, как вокруг него обвилось несколько мощных щупалец со страшными присосками…

Тело обмякло, и сознание покинуло его…

Оно ненадолго вернулось тогда, когда его спустили в подвальный – минус второй этаж.

Сергей Николаевич с трудом смог лишь приоткрыть глаза, ставшие неимоверно тяжелыми. Ему показалось, что он увидел несколько огромных колб с человеческий рост. Опять же, он не был уверен, но сквозь мутную жижу мелькнуло знакомое лицо человека, находящегося там, внутри! Это был слесарь Евгений, который пропал одним из первых!..

Первобытный страх сильного человека, борющегося за жизнь, позволил из последних сил прочувствовать, что же происходит с его телом…

Сергей Николаевич ощутил, что и он медленно, чтобы не повредить, заталкивается в огромную колбу, которая так же медленно наполняется мутной зеленовато-серой жижей…

Все! Сознание потерялось окончательно… Больше он себя не чувствовал… Его уже не было…

Инопланетное подселение

Часть 4

Вопреки всему он проснулся.

Или пришел в себя… Сознание Сергея Николаевича медленно, но возвращалось. Вот, что значит пролетарское прошлое…

Закаленное тело и душа простого мужика, оказывается, не готовы были просто так расставаться с этой жизнью.

Пока разум был отключен, организм хватался за каждую ниточку, за каждый глоток воздуха, чтобы выжить…

Сам того не ведая, но мужчина вернулся в действительность. Первым делом почувствовал, насколько стеснен он холодными, но такими прочными стенами.

Колба, словно вторая кожа был настолько тесна, что практически невозможно было дышать… Однако, Сергей Николаевич был жив.