Смысл жизни. Серия мистических историй

Сейчас дедушка казался ему страшнее всякого ночного кошмара, а его сказки отчего-то такими реальными, что ноги сводило судорогой. Часто рассказы господина Феля могли поспорить с фантазиями братьев Гримм и извращенными апокрифическими вариантами Евангелие, где Богоматерь становилась воплощением суженой Иисуса, но сейчас он впервые хотел бежать со всех ног. Теплые глаза пожилого мужчины гипнотизировали. «Дедушка» говорил о чем-то страшном, непостижимом, что было куда больше и масштабнее всего, что до этого знал юноша.

– Ты просто повторишь мои слова, даже не попытавшись понять? – дедушка смотрит укоризненно – Вот так принимая готовый ответ, ты совсем разучишься думать самостоятельно, знал об этом? Согласись, звучит глупо: «В никуда». Человеческий разум! Какая безделица. Тебе никогда не хотелось рассуждать, что, может, и Бездна имеет вязкое дно, залитое каплями ее собственной крови, что однажды закончится бесконечная пытка обреченного на вечное падение, что это дно примет его в свои объятия, заживо похоронив в торфяном болоте небытия?

– Разве там, на дне Бездны, ему не будет одиноко, дедушка? – хрипло спрашивает молодой человек, еще шире раскрыв глаза цвета речной воды.

Мужчина замолчал на несколько минут, медленно повернулся к портрету, что висел у него за спиной. К его собственному портрету, выполненному в стиле гиперреализма – нового течения в искусстве, до изобретения которого теперь оставалось всего каких-то несколько десятилетий. Полотно казалось чужим в мрачном особняке, наполненном произведениями искусства прошлых веков.

Любимый внук, как всегда невнимательный, и не подумал спросить, что же это за чудо и откуда оно появилось здесь.

– Он так любил этот мир, я точно знаю, – Самаэль**, вновь улыбается наследнику, а в его кошачьих глазах плескается плавленое золото, – может, наконец, найдется тот, кто бросит «шарик» к его ногам?

Юноша остался сидеть на полу. «Неужели все – действительно лишь сказки? Разве было в этом доме место чему-то еще», – размышлял он.

За окном бушевала гроза. «Вскоре он займет мое место», – блаженно подумал князь пространства и времени, запуская пальцы в густые волосы внука.

Сколько бы историй о нём не выводили послушные перья, зажатые между пальцами гениальных творцов, только юноше, что приходил сюда дождливыми вечерами, суждено было познать саму его сущность. Мефистофель и сам не знал, что скрывалось на дне Бездны, да и не горел желанием узнать.