Возвращаясь к жизни? Том 1

Но бой в матрице живого тела имперца, простите, но это слишком! Хотя… Странно… Я, не задумываясь, пойду за ним в бой. Мне было странно это осознавать, понимая одновременно, что он псих.

Все, я запутался.

– Онезен!

– Чего тебе, Ласт?

– Там наш унтер с Нортом вкупе споили Тень, причем в хлам, надо их растащить, а то опять начудят, ты нашего знаешь. Я мимо пробегал, слышу крики, ну думаю драка, а они бухают. Сидят в обнимку, разве не целуются.

Я вышел из кубрика и двинулся в направлении четвертой роты, надо было захватить Мазусера, чтобы Норта транспортировать.

Вместе с Мазусером мы зашли в тренажерку за «телами». Я ожидал увидеть три тела, да что угодно, но такого! Посередине сидел Тень, здоровенное двухметровое насекомое. Его крылья вывалились из под приподнятых надкрылков. Фасеточные глаза на ножках, выполняли странный танец, двигаясь каждое по собственной траектории, он что-то скрипел и его страшно шатало. Тень своими средними лапами опирался на плечи Норта и Артёма, а верхними хватательными размахивал и клацал клешнями, создавая ритм.

А два унтера орали какую то песню, из слов которой более-менее внятно я расслышал и понял, что кого-то «опалила звезда по имени Солнце».

Мы с Мазусером стали растаскивать красавцев, но они упирались и требовали с ними выпить на «коня». На какого коня? Нам таки пришлось допить, благо осталось на донышке.

Потом мы тащили их по коридору. Артём вдруг остановился и сказал: «Все мозги поломались», что меня дико напугало, и начал петь другую песню о дурдоме, и странно при этом пританцовывать, Норт вторил ему и что-то спрашивал.

– Друг мой, это PinkFloyd, а мы в дурдоме. – Ответил Артём и захохотал.

Потом они минут двадцать прощались, рассказывая, кто кого больше уважает. И наконец, поддавшись на уговоры, разошлись.

Когда я заволок «тело» в каптерку, Артём уселся на койку и сказал:

– Сядь, Онезен. Просто послушай меня. Ща я нормальный, а просплюсь, опять буду сволочь. Ты наверно уже в психи меня записал? Может ты и прав, мне пусто и одиноко.

Ты пришел сюда сам, нанявшись на службу, и у тебя есть родная планета и дом, а меня вырвали из моего мира, и никто не знает где он. Но я уверен в двух, нет в девяти людях, что, не задумавшись, порву за них глотку любому и всегда пойду с ними в бой. И один из них это ты. – Он больно ткнул меня пальцем в грудь. – Я видел, как тебя тошнило перед боем, и помню, как с оторванной рукой ты не покинул окопа и не побежал к точке выгрузки.