Игра знамёнами. Часть первая: «Крамола земная»

На его серебряно-синем полотнище пластался в прыжке рыжий лесной волк, пытавшийся ухватить клыками сокола-тризуба в правом верхнем углу. Точно такие же знаки были вырезаны на кольце-печатке, украшавшем безымянный перст княжеской десницы.

Рядом с большим знаменем на ветру трепетал малый однохвостый прапорец цианово-синей расцветки, по центру которого красовалась сжимаемая огромным кулаком здоровенная двусторонняя секира. Этот стяг везли следом за кряжистым сивоусым боярином, восседавшим на не менее кряжистом гнедом жеребце.

Прапор принадлежал ему – первому воеводе княжеской дружины. Трёххвостый стяг – самому князю.

– Что говорят боги, Всеслав? – пробасил боярин вместо приветствия.

– Они на нашей стороне, Военег – усмехнулся тот в ответ.

Всё войско – в том числе ближние бояре – и даже собственные телохранители – были уверены, что князь умеет ворожить, и даже – напрямую говорить с богами. Тот не спорил. Главное, что бы такие слухи шли на пользу дела.

– Что доносит разведка?

– Пока всё спокойно.

Князь кивнул, дал шпоры коню и поскакал дальше.

Тут же, наперерез ему, изо всех сил понукая смирную чалую кобылу, устремился облачённый в просторные светлые одежды молодой жрец-бард с тонким породистым лицом, обрамлённым роскошной золотистой гривой волос.

Этим металлом тот был буквально осыпан с головы до ног. Им тускло отсверкивали толстые браслеты на запястьях, перстни на пальцах, целый пучок ожерелий на шее, серьги в ушах. Чело певца и вовсе венчала тончайшей работы диадема, в которую был вделан огромный смарагд, готовый посоперничать своей чистотой даже с очами князя! Через плечо барда свисало главное его «оружие» – изящные гусли красного дерева, богато инкрустированные серебром.

Ну хоть что-то у него не из золота!

– Князь, разреши мне сопровождать тебя! Я не мог наблюдать, как ты общаешься с богами. Позволь же увидеть, как ты повелеваешь людьми!

Всеслав поморщился.

Этого барда он недолюбливал с самого первого дня их знакомства.

Уж очень слабо его совсем не воинственный вид вязался с образом могучего необоримого витязя, который тот создал из князя в собственных песнях. Да ещё и этот его всегдашний нелепый пафос…

Но поделать с этим ничего была нельзя – виршеплёта ему навязал сам великий волхв. Как он заверил – для пользы общего дела.

Князь едва заметно кивнул головой – сопровождай, мол, и продолжил путь, понуждая коня перейти из рыси в намёт.