Мозес. Том 2

Владыка перевел дух и продолжил:

«Мы можем, впрочем, легко аргументировать это, утверждая, что Бог может спасти человека в любом месте и в любой ситуации, помня слова Спасителя о том, что Небеса могут из камней сих воздвигнуть себе детей Авраамовых, нисколько этим не затрудняясь».

Лицо его пылало.

Какое-то время прошло в молчании, за время которого секретарь успел нарисовать пером в своем тетради довольно схожий с оригиналом портрет обер-прокурора Синода Николая Александровича Протасова, украшенного вышитой ермолкой.

Затем Авраам-Бер Рабинович негромко сказал:

«Итак?..»

«Итак, – отозвался митрополит. – От всего христианства – или шире – от всякой религии осталось одно только спасение, которого взыскует любое, еще не погибшее человеческое сердце… Значит ли это, что мы, наконец, добрались до конца? До той первоначальной сущности, дальше которой нам уже нечего искать?»

«Я так не думаю», – сказал Авраам-Бер.

«Боюсь, что я уже тоже. Но что же мы тогда думаем?»

«Мы думаем, что если человек ищет спасения, то это, в первую очередь, означает, что он пребывает в мире, в котором основательно нарушен порядок.

Ибо что же еще такое представляет собой грех, как не нарушение Божественного порядка, о котором Сам Всевышний сказал, что он хорош?»

«Это понятно и так», – кивнул владыка.

«Но кто, – продолжал Авраам-Бер, – может вернуть этот порядок, как во вселенском масштабе, так и для отдельной личности, как не сам всемогущий Творец? Тот, Кто сотворил это небо и проложил путь звездам?.

. Разве это не Он избавляет нас от отчаянья и обещает нам спасение?»

«Разумеется, это Он», – сказал митрополит, кажется, не вполне догадываясь, куда клонит его собеседник.

«А раз так, – продолжал тот, садясь на край стола к великому неодобрению секретаря, – раз так, то мы можем легко отбросить прочь и это спасение, подобно тому, как мы отбрасывали до сих пор все остальное. Ведь оно не принадлежит нам, а значит, всегда может быть легко у нас отнято и уничтожено.

Бог может дать, а может и не дать его, Он может дать его безо всякой причины, или, напротив, отнять его, потому что такова Его воля, но в любом случае мы можем вынести спасение за рамки и посмотреть, что же еще осталось в нашем распоряжении».

«А там еще что-нибудь осталось?» – спросил митрополит и рассмеялся.

«Боюсь, что очень мало», – ответил Авраам-Бер.

«Вот как», – митрополит словно не знал, что сказать.