Мозес. Том 2

Он смолк, понимая, что сморозил глупость, и уже не сомневаясь в том, что ему придется услышать сейчас от отца.

Прежде чем ответить, тот прошелся несколько раз по кабинету, заложив руки за спину и опустив голову, после чего взял стул и сел напротив Ицхака. Потом он сказал:

– Не знаю, как лучше объяснить тебе это, Ицик. Попробуй, прежде всего, понять одну простую вещь, – все что случается, случается в первую очередь с тобой. Только с тобой, а не с кем-нибудь еще. Если несчастье происходит в доме твоих соседей, это значит, что каким-то образом оно пришло и к тебе.

Если даже оно случилось где-то на краю света, то оно все равно что-то хочет сказать тебе, может быть заставить тебя что-то услышать, чтобы предостеречь или предупредить. Конечно, ты можешь сделать вид, что это не имеет к тебе никакого отношения, как это делает подавляющее большинство людей, но ведь если бы это было так, то, наверное, не было бы и этого несчастья, верно? Во-всяком случае Всемогущий не дал бы тебе возможности знать о нем, что, конечно же, как ты понимаешь, в его силах. Поэтому если Шломо Нахельман, волей судьбы вдруг оказался моим дедом и твоим прадедом, то значит, что в этом нет ничего случайного, от чего мы можем просто отвернуться, забыть и сделать вид, что к нам это уже не имеет никакого отношения. Пойми, Ицик, это означает, что нас с тобой еще не было на свете, а голос Всевышнего уже прозвучал над нами и его воля постучала в наши двери, чтобы вести нас по той дороге, которую он нам определил. В конце концов, Ицхак, я – внук, а ты правнук человека, который объявил себя Машиахом, то есть не только обманул всех, кто поверил ему, но и покусился на права Всевышнего, – грех, который, может быть отсрочил приход Машиаха на много-много лет. И это случилось не с соседом, не с продавцом из соседней лавки, а с тобой и со мной. Так неужели ты думаешь, что мы можем вот так просто сделать вид, что это нас не касается? Мне кажется, что это было бы так же нелепо, как если бы мы стали делать вид, что написанное в Торе не имеет к нам никакого отношения по той причине, что оно было сказано очень давно и не прямо нам в уши. Как будто слово Божье не звучит сегодня также ясно, как и три тысячи лет назад и его можно ограничить местом и временем, где и когда оно было сказано.

Он замолчал на короткое время, затем сказал глухо, словно откуда-то издали:

– Твой дед погиб в Хевроне, Ицик. Ты это знаешь. Его затоптала насмерть пьяная арабская толпа. Вместе с ним погибла вся наша семья.