4,5 товарища

– Я, как только вас увидел, сразу вспомнил о нём. Вы вылитая копия его, – разоткровенничался Николай Степанович, вытирая платком опухшие глаза. – Ах, и как же прекрасно он играл на фортепиано! Он был словно человек оркестр, одновременно играя на фортепиано и на моих струнах души.

– Вообще ничего общего, – отрицательно закачал головой Вульф, – мне вообще медведь на ухо наступил. Это конечно совершенно не значит, что я не могу играть на фортепиано. Могу. Но зачастую не в такт, да и другим не нравится. Хотя, на вкус и цвет.

И всё же, бросьте, он сейчас седой уже, справный, живот не даст соврать, облысел уже почти весь.

– А раньше был как вы! – снова расчувствовался директор, но Вульф остановил его движением руки.

– Что значит как я? Вы же не имеете в виду, что в возрасте я стану как Константин Сергеевич?

– Никуда от этого не деться, – развёл руками Николай Степанович. – Старость… Никуда от неё не деться. Она, как пищевое отравление, обязательно тебя настигнет, когда ты этого меньше всего ожидаешь.

А гены… Бессердечные сволочи… Собственно, как Игорь Алексеевич, тоже с нами в НИИ работал. Редкостная скотина…

В ногах у Вульфа появилась слабость. Он схватился за голову, и обессилено рухнул в угол, который минуту назад оккупировал расстроившийся директор.

– Я не хочу становиться лысым…

Истерика Вульфа отличалась от той, в которой ещё недавно прибывал Николай Степанович – полное отчаяние. Он сидел в углу, обхватив себя за плечи, и покачивался вперёд-назад.

Горе директора было несопоставимо с горем Сергея Анатольевича, по крайней мере, так считал сам физик.

Николай Степанович, встал, подошёл к Вульфу, и принялся его утешать.

– Успокойтесь, успокойтесь, это всего лишь слова. Тем более, сейчас отлично проводят пересадку волос! – директор небрежно похлопал Вульфу по плечу.

– Правда? – с надеждой спросил физик, потихоньку выходя из ступора.

– Разумеется! – обнадеживающе ответил директор. – Видите вот эти вот шикарные локоны? – директор закатал рукава и показал Сергею Анатольевичу предплечья.

 – Пересадили с головы.

Вульф сделал несколько глубоких вдохов, после чего, наконец, смог успокоиться.

– Знаете, у меня практически нет слабостей, я имею в виду, мало что может меня выбить из колеи, но это… Вы неосознанно прямо попали в мою ахиллесову пяту.

– Я вас понимаю, если честно, – Николай Степанович вновь вернулся за свой стол, – я однажды вытащил ребёнка из огня, так что мои волосяные фолликулы на руках обгорели.