Роман, в издательство

За полночь я вызвал такси и, собираясь уходить, грустно молчал, понимая, что следующая наша встреча будет не скоро, да и не был уверен вообще: будет ли, смотря на уставшую и больную на вид сильно сдавшую хозяйку интерната…

– Ты бы зашел к Ваньке, – вдруг как-то сокрушенно проговорила она. – Ты уже знаешь, что с ним случилось?

– Да, мы виделись! – не очень понимая, о чем она (но, наверное, про инвалидное кресло…), ответил я.

– Что значит: «виделись»?! Я не про тогда, я сейчас прошу тебя сходить к нему!

– Что значит: «сейчас»? Ночью, что ли? Зачем? Мы виделись днем, он стоял возле храма.

Мы поговорили…

– Возле какого храма? Ванька?

Ее вскрик удивил меня.

– Ну, да! Он стоял на своей коляске с приятелем каким-то. Приятель меня узнал и позвал. Я подошел, мы поговорили.

– Родной ты мой! – произнесла мама Валя, прикрыв сморщенной ладошкой рот и присаживаясь на стул, в испуге смотря на меня. – Ваню убили полтора года назад.

«Мда уж! Кто-то из нас немножко ку-ку! – подумал я.

 – Может стресс, помноженный на старение? Деменция?»

Звонил таксист.

– Да-да, я понял! – ответил я ожидавшему меня таксисту и как бы Вале одновременно. – Обознался, значит. Зайду к нему, обязательно, – решив не дискутировать об этом среди ночи, отбрехался я и убежал, чмокнув старушку в макушку и предоставив ей самой разбираться со своими тараканами.

Возможно, стоило задержаться и уделить больше внимания этому вопросу, но дело в том, что и весь наш разговор был немного странным и я периодически думал: «Как они ее еще держат? И заговаривается частенько, и несет откровенную пургу…».

 Но молодая, сообразительная замдиректора, рулившая всем вокруг нас во время разговора, вселяла мысль, что, возможно, держат Валентину Петровну как заслуженного работника, а руководит всем в интернате молодуха.

На этой ноте мы и расстались, а через пару часов я уже мирно спал и смотрел свои, увы, пустые, ничего не значащие и не предвещающие сны.

Утром решив, что как-нибудь на днях надо будет снова выбраться к маме Вале и привезти к ней Ваньку, чтобы она удостоверилась, что он жив и здоров, занялся своими рутинными делами.

Еще какое-то время, исчисляемое в днях, я провел в праздности. На ум пришла идея средненького детективчика с убийствами и трупами на одной из лестничных площадок этого старого дома, наверняка хранившего миллион тайн и интрижек, скрываемых от соседей и родных.