Глас бесптичья

Мужчина, до этого чувствовавший себя хозяином мира, вдруг сник и без особого энтузиазма сказал:

– Эта информация для вас. Ко мне она попала третьего дня.

– Третьего дня – это… Позавчера? – недовольно переспросил профессор. – Ну, что за манера говорить. Выражайся человеческим языком, чёрт возьми!

Его собеседник сделал вид, будто не заметил последнего восклицания, и продолжил.

– Я узнал об этом от особы по имени Кларисса Девильман. Да, от той самой, что… Впрочем, незачем поливать грязью столь известную фамилию.

Эта девушка рассказала мне любопытную историю о вашем друге – Евгении Раапхорсте. Да, именно о нём, господин Тод. Но, наперёд я хочу, чтобы вы… Как бы это сказать… Словом, надеюсь, вы запомните, что я пришёл к вам, а не присвоил всё себе.

– Карьерист, – Вальдольф усмехнулся. – Не переживай, не забуду. Говори.

Губы Арбрайта искривились в улыбке. Это обещание вернуло Теофилу приподнятое настроение.

– Вчера я ужинал на углу Стоппенберг и Малой Дворцовой. Чудесный ресторанчик, меню потрясающее.

Напитки, форшмак, вино, закуски – пальчики оближешь!

– Мне кажется, ты говорил, что много времени это не займёт. Не забывай, из-за тебя я бросил важное дело, так что поспеши. Кроме того, ты вроде упоминал о бале в доме Хауссвольфов. Не хорошо заставлять именинницу ждать.

– Хорошо, я кратко, – пообещал Арбрайт. – Во время ужина, ближе к девятому часу, ко мне за стол подсела девушка, явно благородного происхождения, это я сразу понял. Таких манер не встретишь на улице. Впрочем, не буду отрицать, что до того момента, как она назвала своё имя, на прощание, так сказать, я и не подозревал, с кем именно имел честь говорить.

Хотя, если подумать, какая там честь… Ладно-ладно, я продолжаю. Она как-то, скорее всего, от сестры, узнала обо мне и во время беседы пояснила, что явилась лишь с тем, чтобы рассказать о Раапхорсте. Чёрт возьми! Какой удар по моему мужскому самолюбию… Не кричите, профессор, вы мешаете мне сосредоточиться. О чём я? Ах да! Дело в том, что сестра этой девицы работает на Раапхорста и потому видит и знает, всё, что происходит в его лаборатории, в оранжерее на отшибе.

– Эка невидаль! – иронично рассмеялся Тод. – Можно подумать, там есть что-то кроме птиц и старых секвенц-проекторов, которые для чего-то понадобились этому идиоту! Вот если бы ещё узнать, для чего…

– Полагаю, в конце моего рассказа, многократно прерываемого, вы сможете выдвинуть предположение, – сердито отчеканил Арбрайт.

Вальдольф замолчал.