Глас бесптичья

Она была бледна, её светлые волосы убраны в высокую причёску и руки, скрытые белыми перчатками, скрещены на груди. Весьма странное положение для благовоспитанной девицы, впрочем, если не знать, что она недовольна. Рядом с ней никого не было, хотя она и явилась на бал вместе с отцом – Арвидом Хауссвольфом. Не знаю, что овладело мной тогда, возможно, порыв молодости, ведь мне всего тридцать семь, но я, едва ли владея собой и позабыв об Александре, приблизился к одинокой девушке. Она, словно зверь, посмотрела на меня большими испуганными глазами, но я представился, сказал ещё пару слов, и она успокоилась.

Не скрою, я воздействовал на неё, но не с тем, чтобы создать влюблённость, а лишь, чтобы слегка расслабить. Это помогло, мы разговорились, и Елена вскоре доверила мне некоторые из своих менее важных тайн, ещё по-детски наивных, пожаловалась на отца, на что-то ещё, и так постепенно между нами образовалась связь, позже, после нескольких тайных встреч, вылившаяся в любовь. Полагаю, у неё это было первое настоящее чувство, и бедняжка отдалась ему всей душой, но я отнёсся к случившемуся с большей серьёзностью. Я тотчас понял, что выиграл чужую войну, ведь взять приз победителя не в моих силах. Елена – человек, дочь крупного промышленника, но я – эовин, лишённый капитала и имени… А вчера вечером случилось событие пусть и не роковое, но весьма неприятное, после которого я и решил обратиться к вам за советом.

Сказав так, Евгений рассказал госпоже Атерклефер о произошедшем вчера в доме Хауссвольфа, о разговоре с Еленой в зимнем саду, о конфликте с Арвидом и прочем.

Императрица слушала внимательно, и её лицо ни на секунду не покидало выражение серьёзной сосредоточенности, будто то, о чём говорил мужчина, являлось делом государственной важности. Когда рассказ эовина завершился, женщина улыбнулась, но то была печальная улыбка.

– Ты взрослый человек, знакомый с чувством долга и ответственности. Если бы это было не так, у тебя не возникло бы сомнений. Иной на твоём месте не думает, а делает.

Что я хочу сказать, милый мальчик… Совсем недавно я говорила о картине действительности и готова повторить: смотреть на неё следует максимально трезво, ведь розовые очки так легко бьются, а осколки от них впиваются в глаза, причиняя боль куда более явную, чем в том случае, если ты добровольно их снимешь. Я знаю это, прочувствовав на собственной шкуре, – сказала Императрица. – Мне не хочется делать тебе больно, но ты прав. Твой союз с дочерью Хауссвольфа невозможен.