Хрупкие слова женского рода

Звёзды же отпустили легко, словно на чуть-чуть, домой в гости. Отдалившиеся, они остыли до колючего холода, захотелось тепла.

Я тихо свистнул, подождал, а затем позвал: «Буся». Тишина. Я позвал ещё раз. Из темноты послышались возня, тяжёлый вздох, мягкие шаги. В свете луны появился мой овчарюга. В раскачку, с опущенной головой и развалившимися по сторонам ушами он подошёл. Я засмотрелся. Как всегда оказался беззащитным перед горячим и мокрым языком. Отплёвываясь, зарылся лицом в одеяло. Буся не стал искать взаимности, грузно, царственно повалился у ног, придавив тапки.

Я высвободил ноги и с наслаждением запустил их в плотный мех. Тепло от собачьего тела и мерно вздымающаяся грудь сонного животного добавили в ночь ещё больше покоя.

Ночь текла. Мысли обо всем и ни о чём путались, не тревожа и не оставаясь надолго. Наконец я созрел, чтобы вернуться в кровать. Вытащил придавленные псом тапки и одеяло. Буся с упрёком покосился, но не двинулся. Укутанный, с одеялом на плечах, я вошёл в темноту сеней. Дверь хлопнула, отрезая свет ночного мира.

Три ступени вверх и пять метров к двери – не заблудиться. Поэтому я смело шагнул вперёд. Ступеньки на месте не оказалось. Я понял, что проваливаюсь.

***

Вы помните, каково это – промахнуться ногой мимо ступени? Дёргает так, что кажется, шея оборвётся. У меня вышло хуже. Нога не нашла опоры даже на уровне пола. Она провалилась ниже, увлекая за собой и остальное тело. Я полетел в темноту. Еле успевал перебирать ногами по скользким ступеням, цеплялся руками за шершавые и влажные стены.

Мне повезло уже в том, что лестница была, хотя и ведущая вниз. К тому же она оказалась узкой и короткой. Поэтому когда я всё-таки грохнулся на склизкий пол, то ушибся не сильно.

Первая мысль была о том, где это я? Следом явилась «жаль» об испачканном одеяле, а после чуть было не подумалось ещё о чём-то, но не успело. В глаза через тонкую щель ударил яркий свет. Я отпрянул и сел. Затем встал. В темноте сияющей полосой обрисовывался контур двери. Там, в загадочном пространстве, происходило что-то яркое и весёлое.

Да, да! Хоть стреляйте меня, но за дверью царило веселье. Я был уверен в этом, хотя тишина подвала и говорила об обратном. Не думая долго, я распахнул дверь.

«Ви-и-и-и-г-р!» – в ушах. «Ба-бах!» – в мозгу.

О боги, сколько там было света! Сколько там было пространства! Сколько там было бабочек! Меня ослепило. В трепыхающемся сиянии, спиралью уходя в глубину, распадаясь на потоки, кружился водоворот пёстрых крыльев.