Шизали

Методики были настолько разными и по инструментарию, и по эффективности, что я хочу посвятить им отдельную главу. Они того стоят.

Дурные методики. Стих второй

Снова хлыст по жизни гонит,

И спина рябит засечкой,

Если сам, как жить, не понял,

То по жизни – под уздечкой.

И не стоит грызть удило

И лягать того, кто правит,

Если сам идти не в силах,

Если сам не создал правил.

Можешь жить мечтой щемящей,

Что наездник тебя любит

И, загнав в овраг бурьяжный,

Не захлещет, не погубит.

Можешь, рта не открывая,

Даже дать ему оценку.

Можешь, сено отвергая,

Разыграть на людях сценку.

Но неважен стиль и метод,

Тип хлыста и форма шпоры,

Если страх душонку треплет,

И идёшь на прорезь шоры.

Методика №1

Первую методику я назову: «От Тапыча».

Первая она во всех смыслах. Перечисляю: первая – потому что Тапыч старейший работник этого заведения; первая – потому что это первое, что тебе пытаются рассказать все остальные, включая больных; первая – потому что по эффективности она далеко опережает все альтернативные методики и так далее, и так далее.

Методика, на первый взгляд, была необычайна проста. Её концепция выглядела следующим образом: «Можно почти всё, но только если это позволит Тапыч. Всё, что не разрешено, влечёт за собой неминуемое наказание».

За этой кажущейся простотой скрывался мощный пласт наработанного опыта и житейской мудрости основателя методики. Мудрость, помноженная на физическую силу, солидную внешность и обманчивую простоту, эффект давала поразительный.

Пожалуй, это был единственный мой коллега, приход которого на смену был похож на средневековую процедуру коронации в каком-нибудь маленьком королевстве. Вся деятельная и активная публика, состоящая из наших подопечных и санитарок, обязательно являлась засвидетельствовать ему своё почтение. Некоторые из них даже награждались благожелательным ответом. Нерадивые, надумавшие улизнуть от этой процедуры, рано или поздно попадали в поле зрения короля и могли быть призваны к трону в той или иной манере. Форма призыва редко несла в себе элементы, поднимающие дух, но я не видел тех, кто показал бы своё недовольство. Звучало это всегда громоподобно, на всю больницу, чтобы все знали, что вынужденная лояльность всегда хуже, чем добровольная. Происходило это примерно так:

– О-о, вы посмотрите, что у нас случилось, Андрюша у нас проснулся, – гремело по больнице.