Солнца на полнеба

 – Я больше не буду ругаться, – пообещал в пустоту и прислушался к тишине.

Зал молчал. Принц прошёл в мастерскую в надежде найти подругу там. Её не было. Только полотна. Бесконечные полотна: у стен, на стенах, на полу, в нишах окон – везде. Его сокровище. На каждом холсте только Она. Юноша подошёл к мольберту и сорвал ткань, скрывающую небольшую картину. Возможно, самую маленькую из его работ. Он даже представить не мог, что сможет уместить любимый образ на такое скромное полотно. Каждая часть Её тела заслуживала пространства в разы большего, а вот на ж тебе – Она вся.

Она и луч света. Их сговор против него – коварная и подлая измена. «Но как же Она прекрасна», – думал он, разглядывая картину.

Болт от арбалета когда-то, ещё в детстве, пробил доску в ставнях на вылет. Теперь каждый погожий день луч солнца прорезал мрак мастерской. От света болели глаза и ныло тело. Принц ненавидел его, а Она – любила. Это было несправедливо.

– Ты видела эту картину? – громко спросил он.

Звук голоса эхом укатился в пустоту замка.

Принц ждал ответа, но Она снова ничего не вернула.

– Ты здесь почти такая же настоящая, как Твой любимый луч. Вы оба словно из стекла, – крикнул он в пустоту. Задумался, разглядывая холст. – Почему Ты была так ласкова с ним? Почему не со мной? – пробормотал он и почувствовал, как вновь закипает.

Её игра с бездушным лучом, безусловно, была сценой любви. Это знание мутило кровь и будоражило. Она – эта девушка – только его и ничья больше. Она – единственная его спутница.

Призрак, выросший вместе с ним в родовом замке. Они узнали друг друга детьми, Она мелькала перед ним, словно тень, будучи подростком. И вот – Она прекрасна. И он достоин Её, но обделён. Ласка отдана другому.

– Ты несправедлива, – упрекнул он. – Если я уйду, то Ты останешься одна. Никто не будет Тебя рисовать, о Тебе никто не узнает, – Принц вслушался в тишину. – Я – Твой единственный друг. И я – мужчина. Ради Тебя я обороняю наш дом от лицемерных воров, которые так и вьются у двери, – на этих словах он почувствовал в себе гордость.

Выпрямился, вздёрнул подбородок. – Ты сама не нужна им. Им нужны только полотна. Каждый раз они лгут и каждый раз уносят Тебя! У меня не осталось ни одной картины, где Ты та. Помнишь? В розовом платьице. Помнишь? В том, с последнего карнавала? У меня не осталось ни одной работы с капризом на губах. Ни одной – с насмешливым взглядом, – юноша произносил каждую фразу отдельно. Вслушивался в тишину, но замок молчал.