Игра в прятки

Покрутил головой. Нереально растерянно покрутил головой, будто не понимая, как тут мог кто-то быть. После чего, тряхнув ею, развернулся и пошёл к камням.

«Они если и не разумные, то уж точно полуразумные», – понаблюдав за поведением кадавра, сделал я вывод. Слишком уж осмысленные действия он совершал.

Жду ещё немного. И правильно делаю. Ложный отход кадавра был лишь уловкой.

Он резко выскочил на то место, где только что нашёл мои следы, и огляделся. Но так меня и не заметил.

Я даже не шевельнулся.

Дерево было слишком тонким, и он мог его сломать, а мне ещё нужно добраться до камня.

Всё. Теперь этот гигантский пёс ушёл окончательно. Я заметил его ауру на поляне. Ну и мне пора.

Хотя нет. Накладываю на себя маскировочное плетение. В движении от него и не слишком большая польза, но это всё равно лучше, чем ничего.

А вот теперь вперёд.

Ветка. Бегу по ней, как по канату. Только она всё время наклоняется, желая выскользнуть из-под ноги. Но я уже на камне.

Вижу изумлённое лицо тролля, заметившего мой манёвр.

Повезло, что никто из кадавров не смотрел в эту сторону, всё их внимание было сосредоточено на эльфах. Для меня это дополнительный шанс.

Стремительно падаю и по одной из расщелин скатываюсь с камня на землю.

Эльфы резко оборачиваются и наводят на меня свои огнемёты.

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – быстро произношу я и, шагнув от валуна за спиной, прижимаю к более мелкому камню одного из эльфов, чтобы нам обоим скрыться из вида кадавров, которые проявили живейший интерес к переполоху среди камней.

Эльфы хоть и занимают свои позиции, но всё ещё в удивлении смотрят на мои действия.

И тут раздаётся тихий, но настойчивый женский голос. Приятный, кстати.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – И красивые глаза с вопросом заглядывают мне в лицо.

– Я вообще-то и не знаю, – не менее ошарашенно отвечаю я.

Хотя удивился я, конечно, совершенно другому, уж кого-кого, а девушку-эльфийку посреди леса я встретить точно не ожидал.

– Простите, вы не могли бы убрать свои руки с моей груди, – спокойно произносит она.

Если бы голос мог замораживать, я, наверное, превратился бы в ледышку.

– Э… – И я опустил глаза.

А я-то гадал, почему там так мягко и приятно, а вон оно оказывается что.